Ему так хотелось жить!
— Кенты, помогите, неужель та падла расписала меня, фартового? — Шмель смотрел помутившимися глазами на условников, столпившихся у входа в палатку.
Охрана беспомощно переминалась с ноги на ногу. И тут не выдержал Косой:
— То тебе за меня, паскуда! Сколько трамбовал ни за хрен собачий?
— Потом разборки. А ну костер разводи! Нагрейте сковороду докрасна! — не выдержал Санька.
Мужики мигом зажгли остатки сушняка, сунули в огонь сковороду. Санька снял с бугра рубаху, увидел место укуса, припав к нему, стал отсасывать яд, часто сплевывая, выдавливал его из плеча.
Когда сквородка нагрелась, попросил мужиков поздоровее придержать Шмеля.
Желающих было хоть отбавляй. Даже охранники на ноги фартового уселись. Санька приложил сковороду к месту укуса. Запахло паленым. Бугор орал диким голосом. А вскоре потерял сознание.
Из палатки вонь, как от паленой свиньи. Фартовые, не выдержав запаха, наружу вывалились. А Санька велел им в банку помочиться. Если жизнью бугра дорожат. Те полный таз налили, думали — для примочек.
Но когда Санька зачерпнул мочу кружкой бугра и стал насильно вливать ее в рот бугру, фартовые кулаки сцепили:
— Изгаляешься, падла! Над бедой кента? Да мы тебя!
Санька коротко огрызнулся. И, влив Шмелю три полных
кружки, приложил тряпку к ожогу. Ее тоже в мочу окунал.
Через час опухоль заметно уменьшилась. Побледнела краснота. И Санька, бросив тряпку в таз, сказал глухо:
— С меня хватит. Пусть теперь твои гады с тобой возятся. Наслышался я от вас благодарностей.
До конца жизни хватит. Сами управляйтесь, — и пошел к костру проглотить остывающий завтрак.
— Зачем ты над ним так изгалялся? — не выдержал Яков."
"— Это я? Да если б не прижег, яд пошел бы дальше, по всему телу — в кровь. И тогда — крышка. А моча выведет из него все, что попало в кровь. Этот способ самый верный. В нашей деревне на Урале только так спасались от змеиных укусов. Ни один не умер. Дедовский метод, надежный. Если еще мочи попьет — завтра вся боль пройдет. А ожог через три дня затянется, как на кобеле, если примочку на себе подержит, Мне Шмель до задницы.
Но не хотелось, чтоб окочурился он в тайге. Его кенты — говно. Простого не знают, как от смерти спасти, только мокрить горазды, сволочи.
— Трофимыч! Оставь Саньку. Мы за него повкалываем. Пусть с бугром приморится. Мы не можем. Не клеится, — нагнали фартовые.
Санька отказался наотрез.
— Мы тебя как своего, как кента просим. Навар будет. Выходишь — в чести станешь. Как своего держать будем.
