Ну ни дать ни взять строгий учитель в школе, надзирающий за тем, чтобы нерадивый ученик, которого после полученной за диктант двойки специально оставили после уроков и велели 50 раз написать фразу без ошибок, не схалтурил и не написал ее не 50 раз, а 48.
– Все, – Коля посмотрел на следователя честными глазами."
"– Ну иди работай, сам знаешь, что нужно делать, не буду тут тебе ликбез устраивать.
«И не надо, – мысленно ответил Николай, выскакивая из кабинета и бегом спускаясь по лестнице вниз, – и спасибо тебе большое, что учить не начал».
Переписывая сведения, он не думал над ними, сосредоточившись исключительно на том, чтобы не допустить ошибок и перенести информацию из заключения в блокнот, ничего не растеряв по дороге и не исказив. Оказавшись же в своем кабинете, он вызвал оперативников, работающих по убийству Аничковой, и теперь уже уставился в исписанные листы более осмысленным взглядом. Через пару минут Селуянову сообщили, что ни одного из вызванных сотрудников на месте нет, все на заданиях, что и немудрено, ведь, кроме двухнедельной давности убийства, на территории совершаются, и в немалом количестве, и квартирные кражи, и грабежи, и кражи вещей из автомобилей, и «ломка» валюты возле обменных пунктов, и много всякого прочего, малоинтересного с точки зрения описания в высокохудожественных романах, но требующего сил и времени на разбирательство и оформление бумаг.
Оставив дежурному строгое указание направить сыщиков к заму по розыску, как только они появятся в поле зрения, Николай попытался обдумать информацию, содержавшуюся в похищенном из ежедневника Аничковой листке, и с ужасом понял, что… ничего не понял.
Да, он ровно неделю назад обсуждал с Каменской результаты анализа всех записей в ежедневнике, и во время этого обсуждения они оба оперировали фамилиями, адресами, названиями учреждений и фирм, но… Прошла неделя, целая огромная неделя, до краев заполненная информацией о массе других преступлений и фамилиями потерпевших, свидетелей и подозреваемых.
Все перемешалось в голове у Селуянова, и, глядя на фразу «Костя, 17.30», он не мог вспомнить, кто такой этот Костя и упоминался ли он в ежедневнике когда-нибудь еще. Или вот, к примеру, «Надежда Семеновна, 7.00 – 9.30». Кто это такая? Откуда взялась?
Открыв сейф, он достал пластиковый файл с ксерокопией ежедневника и уныло вперил глаза в бумаги. Нет, не сможет он снова поднять эту громадину, у него голова забита кучей проблем.
