– Спросите, – согласилась Настя.
А что, это может оказаться очень даже ничего, вкусно. Кажется, Лешка тоже так готовил, и Насте нравилось. Но как он это делал, она не видела и не знала.
Валентин быстро поговорил по телефону, что-то записал в своей пухлой тетрадке и радостно обернулся к Насте.
– Оказывается, все очень просто. А если есть яйца, то совсем хорошо.
Яиц не было, решили, что попробуют обойтись без них.
– А почему вы на диете? Что-то с желудком? – спросил Самарин.
– С весом, – мрачно проинформировала его Настя.
– Надо срочно худеть.
Разговор о полноте-худобе-лишнем весе в сочетании с присутствием филолога-автолюбителя и с недавними мыслями об Аните Волковой навел ее на воспоминания о режиссере Островском. Самарин сказал Лешке, что в жизни Островский выглядит не таким крупным и полным, как на телеэкране. Может быть, они знакомы или как-то общались? И вдруг ей повезет, и Валентин расскажет о режиссере что-нибудь стоящее внимания? Ведь убийство актрисы Халиповой так и висит, версия о причастности к нему Дронова и Багаева никак не подтверждается, а других версий как не было, так и нет.
– Вы хорошо знаете Островского? – спросила она, натирая сыр на мелкой терке.
– Кого?
– Островского Константина Федоровича, режиссера.
– Совсем не знаю, я с ним не знаком.
Что это? Ей почудилась или в речи филолога появились наполненные необъяснимым напряжением паузы?
– А где вы его видели? – продолжала спрашивать Настя, не глядя на Самарина.
Сыр почему-то вдруг начал застревать в ячейках терки и никак не хотел свободно двигаться вверх и вниз.
Руки у нее дрожат, что ли?
– Я?
Тянет время, тянет, задает дурацкие вопросы. «Я?» Ну а кто же, не Настя ведь. Чего он так разволновался?
– Вы, Валентин. Вы же его видели?
– Н-ну… да, видел. А что?
– Где?
– Где?
Опять переспрашивает. И насчет магазина он не очень удачно выступил. Он ведь подъезжал к дому со стороны трассы, а магазин находится в совершенно другом конце поселка, и Самарин никак не мог проезжать мимо него. Значит, он бывал здесь раньше, гулял по Болотникам.
Зачем? И почему ни разу не обмолвился об этом? Черт, где же на первом этаже тревожные кнопки? В спокойном состоянии Настя помнит их месторасположение, а как начинает нервничать, так все из головы долой. Ах да, одна кнопка прямо здесь, на кухне, под столом. Ладно, сядем к столу, закурим, устроим себе перерыв. К кнопочке поближе.
– Валентин Николаевич, давайте заканчивать с играми, – вполне миролюбиво предложила Настя.
