– Вы ведь не случайно оказались в этом доме. Вы поджидали моего мужа, стояли с колесом в руках, разыграли спектакль. Очень умело разыграли, отдаю вам должное. Вы своей цели достигли. Вы познакомились с нами, вы приезжаете сюда. Зачем? Что вам нужно?
Самарин сидел, опустив плечи и глядя куда-то в пол. Не хохочет над ее домыслами, не иронизирует над Настиной подозрительностью, не возмущается. Значит, все правда.
– Как вы догадались? – спустя некоторое время спросил он.
– Вы знаете, где у нас тут магазин, хотя знать не должны бы.
И вы явно не хотите отвечать на вопрос, где вы видели режиссера Островского. Никаких гениальных прозрений с моей стороны не было, вы сами проговорились. Так я вас слушаю, Валентин Николаевич.
– У вас есть дети?
– Нет.
– А у меня есть. Сын, с которым мне не повезло. Но это мой сын, единственный, и я его люблю. И готов спасать его во что бы то ни стало. Вы должны понять меня…
– Я постараюсь, – Настя говорила мягко, но свободной рукой на всякий случай нащупала спасительную кнопку.
– Примерно три недели назад Сашка сильно переменился, стал нервным, психованным, начал кричать на мать. Запирался в своей комнате. Он и раньше не был подарочным сыном, с ним были проблемы… Но сейчас это выходило за всякие рамки. Мы с женой проявили настойчивость и вытрясли из него… Это было ужасно. Мы даже поверить не могли.
Самарин замолчал. Настя терпеливо выжидала, потом задала вопрос:
– Что вам рассказал ваш сын? Что он натворил?
– Он убил человека. Вернее, не он один… То есть я хочу сказать, что их было двое… Сашка и его дружок.
– Как это случилось?
– Их наняли.
– Что?!
– Да-да, их наняли. Им заплатили деньги, чтобы они убили какую-то женщину. Они даже не знали, за что. Просто убили за деньги. Боже мой, как это отвратительно! Лучше бы в драке, случайно, тогда я хотя бы смог это понять.
– Кого они убили? Какую женщину?"
"Настя с трудом сдерживалась, чтобы сохранять спокойствие и мягкость. Только так можно было добиться от Самарина внятных ответов. Ей хотелось поторопить его, быть напористой, быстрой, но он может испугаться и замкнуться.
Он рассказывает только до тех пор, пока это похоже на дружескую беседу. Для него Настя сейчас не милиционер, который немедленно кинется арестовывать сына Сашу, а человек, у которого можно спросить совета.
– Я не знаю. Сашка тоже не знает ни кто она, ни как ее зовут. Тот человек, который их нанял, дал адрес и фотографию.
– Адрес помните?
– У меня записан. – Он суетливо начал листать свою тетрадку.
