Закон Выброса

 – Но в некоторых вопросах сволочь порядочная, которая умеет платить по счетам. Думаю, сейчас я прошу ровно столько, сколько ты можешь дать за свою жизнь, бункер, лабораторию и бесценную коллекцию артефактов, которая наверняка стоит больше, чем все твои матрицы.

– Про коллекцию тоже узнал, – с досадой в голосе произнес Захаров.

– Кое-что из своих сокровищ ты мне сам показывал однажды, – напомнил я. – Но, думаю, это было далеко не все. И да, насчет пяти матриц ты посчитал неправильно. Шестая для твоей дочери. Седьмая – для Кречетова.

– Сына вашего с Ариной оживить, случайно, не надо? – издевательским тоном произнес академик. – Ты, если что, не стесняйся, это ж мне раз плюнуть.

– Сына не надо, – сказал я. – Думаю, и я, и твоя дочь обойдемся как-нибудь без такого отпрыска. Только матриц понадобится не семь, а девять.

Академик от такой моей наглости аж опешил слегка. Я же, не обращая внимания на его изумленную физиономию, послал мысленную просьбу.

Ладонь разорвала боль, которая давно уже должна была стать привычной, но не в этот раз.

С точки зрения моего ножа, я сейчас совершал предательство. Но по-другому я не мог. Делая добро кому-то, для кого-то другого ты совершаешь зло. Редко бывает по-другому.

Несмотря на боль, моя кисть осталась цела, и рана в ладони, как всегда, затянулась мгновенно. Сейчас я держал в руке свой нож с клинком цвета космоса. При этом сходство усиливалось тем, что на гладкой поверхности клинка мерцали отчетливо видимые звезды.

– В этом ноже заключены ками моего друга Виктора Савельева и его дочери, которых я убил, – сказал я. – Мне нужно, чтобы ты извлек их оттуда и тоже вернул к жизни.

Брови Захарова, поднятые кверху от удивления, медленно вернулись на прежнее место. Академик смотрел на мою «Бритву» и думал. Несколько секунд в лаборатории висела полная тишина, после чего Захаров задумчиво произнес:

– Ну ты же понимаешь – для того, чтобы попытаться извлечь из твоего ножа души убитых им людей, мне придется его физически уничтожить.

– Однако, несмотря на это, ты готов попробовать, – сказал я.

– Конечно, – пожал плечами Захаров. – Ведь я ученый, который никогда не делал ничего подобного. Думаю, никто не делал, потому я готов рискнуть двумя матрицами ради такого эксперимента.