Платье Алёне шло, буквально облепляя тело и выделяя все выпуклости и демонстрируя, что с формами у нее, несмотря на миниатюрность, полный порядок. И пока я шарил глазами от ее грудей к бедрам, она по моему обескураженному виду догадалась, что что-то не так.
– Почему ты встал? Катюше плохо?
Женщины, закатил глаза. Сразу же паникуют. Конечно же, о собственном страхе, который испытал несколько секунд назад, тут же забыл. Этого не было. Я мужик. Я кремень.
– Слушай, Алён, – замялся и глянул хмуро на вертящую своим тощим задом консультантшу, которая грела уши.
Наклонился к своей жене и прошептал: – Она, кажется, в туалет хочет, ты это… Сама ее отведи. Я не по этим делам. То есть… Не знаю я, как…
– Да поняла я, поняла, – ответила насмешливым тоном Алёна и заулыбалась с видом а-ля такой грозный и большой, а естественных детских потребностей боится. – Идем, Катюш, ты как давно в туалет хочешь?
– Я не хотю, – вдруг пошла на попятную девочка, и я вскинул в удивлении брови. В смысле не хочу?
– Она не хочет, ты ее неправильно понял, – пожала плечами Алёна, успокоилась и как ни в чем не бывало прошла мимо меня к большому зеркалу, глядя на свое отражение.
В этот момент у витрины остановилось двое мужиков, нагруженных пакетами, и залипли на ее заднице. В душе вскипела ярость, но на мой злой взгляд эти похотливые бабуины не обращали внимания, продолжали пялиться на то, что по закону принадлежало мне.
Пришлось встать так, чтобы загородить им обзор. Были бы тут занавески, задернул бы их так плотно, чтобы даже щели не осталось.
Глянул в зеркало. Мужики потоптались и вдруг сместились вправо, открывая себе соблазнительный вид снова. Я двинулся следом вправо. Они влево – я как бы невзначай тоже влево.
– Может, это ты хочешь пи-пи? – заподозрила неладное Алёна и обернулась, глядя на меня насмешливым взором.
Нахмурился, набычиваясь. Благо надоедливая сотрудница магазина ушла на склад за нужными размерами других платьев и не слышала слов этой наглой девчонки.
– Глупости не говори.
Катя, наверное, постеснялась вслух при чужой тетке сказать. Она хочет какие-то лутьки. И что это вообще такое, если не туалет?
Не любил, когда чего-то не понимал, но с ребенком было много всего, чего я, оказывается, вообще не знал. Всё мне было в новинку, и не сказать, что быть дураком мне нравилось.
Вместо ответа Алёна запрокинула голову и вдруг рассмеялась до слез в уголках глаз. Поджал губы, не видя ничего смешного в моем непонимании.
