– Я заметил, пигалица, мне это даже льстит. Неужели не ходила раньше на свидания?
Заданный вопрос не заставил меня напрячься, но на секунду стало стыдно, что я девушка без особого опыта, а он – знатный мастодонт, который наверняка смеется над моей неопытностью.
– Некогда было, – буркнула, углубившись в воспоминания, и не вспомнила ни одного стоящего свидания в своей жизни. Не считать ведь неловкий чмок за гаражами около школы в третьем классе за настоящую свиданку.
– У красивых девушек всегда есть время на личную жизнь, а ты, Алёна Пална, весьма недурна собой.
От комплимента шею опалило жаром, и я еле сдержалась, чтобы не похлопать себя ладонью. И как мне реагировать на это?
– Ты не видел мои школьные фото, – усмехнулась. – Та еще страшила.
– Не верю. Естественную красоту ничем нельзя испортить.
– А стрижка под мальчика и прыщи? – подалась вперед, с азартом отслеживая его эмоции, которые не заставили себя ждать.
Первым на его лице проскользнуло недоумение, словно он пытался представить меня в подростковом возрасте, затем недоверие, но я не шутила.
До сих пор помнила, как плакала, когда тетя отстригала мою шикарную копну ржавыми ножницами, но ничего не могла сделать или противопоставить. Благо волосы отросли, а прыщи сошли на нет.
– Серьезно? – всё понял по моим глазам. – Туше, Алёна Пална, ты меня уделала.
– Даже не пыталась. Это обычная горькая правда. Подростковая непопулярность, низкая самооценка, удивительно, как из меня выросла такая красавица, – пропела и похлопала себя по обеим щекам, закатывая при этом глаза и быстро-быстро моргая глазками.
Драконов рассмеялся довольно, откинулся на спинку стула и сделал ленивый глоток из своего бокала. Смотрел на меня при этом странным взглядом, каким смотрят на красивую статуэтку, которую хотят себе присвоить. Стало неловко, но отводить глаза я не стала.
Не знаю, откуда взялась эта храбрость, но себя я и правда любила. Этому меня научила сестра, и я была безмерно ей благодарна, ведь именно благодаря ей я обрела гармонию с собой.
– Это прозвучит жестоко, но я этому безумно рад.
– Почему это? Всегда знала, что ты жестокий мужчина, Егор Романович, мог бы и посочувствовать для приличия.
– Чему это? И почему бы мне не быть довольным от осознания того, что благодаря твоей генетике я буду у тебя первым?
В этот момент я пила воду, так что поперхнулась и снова закашлялась, ставя стакан обратно на стол.
– Ты…
– Всё еще удивляешься? Я думал, ясно выразил свои намерения.
– Мы ведь заключили договор.
