В простом сюртуке темно-синего цвета он выглядел скорее ученым, чем наследником престола.
— А, Максим Николаевич! — принц тепло улыбнулся, поднимаясь мне навстречу. — Благодарю, что откликнулись на мое приглашение.
— Ваше Высочество, — я склонил голову в легком поклоне. — Трудно отказать, когда речь идет о «пламенных вопросах».
Глаза принца блеснули пониманием, и он жестом предложил мне сесть напротив.
— Оценили мой каламбур, — его улыбка стала шире. — Я всегда говорил, что вы исключительно проницательны, Законник.
Именно поэтому я решил обратиться к вам напрямую.
— Чем могу служить, Ваше Высочество? — я был вежлив, но не собирался облегчать ему задачу.
Андрей Алексеевич закрыл книгу, которую держал, и положил ее на скамью между нами. Я мельком взглянул на обложку — «Философия трансформации» некоего Н. Фламеля. Никогда не слышал о таком авторе.
— Знаете, Максим Николаевич, — начал принц, глядя куда-то мимо меня, на гладь пруда за беседкой, — что отличает настоящего ученого от дилетанта?
— Полагаю, глубина понимания предмета, — ответил я, гадая, к чему ведет этот странный вступительный разговор.
— Отчасти, — принц поднял палец. — Но главное отличие в том, что настоящий ученый никогда не довольствуется поверхностными объяснениями. Он всегда ищет глубинные причины, корни явления. Он задает вопрос «Почему?» там, где другие останавливаются на «Как?».
Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию.
— И к чему этот экскурс в научную методологию, Ваше Высочество? — спросил я прямо.
— К тому, что ваше расследование дела Корниловых превосходно отвечает на вопрос «Как?» — принц наклонился ближе.
— Как они организовали заговор, как проводили эксперименты, как поддерживали связь с иностранными агентами. Но оно практически не касается вопроса «Почему?».
Его слова задели за живое. Конечно, я задавался этим вопросом. Почему люди, обладающие властью, богатством, положением в обществе, пошли на государственную измену? Корнилов объяснял это страхом смерти, жаждой бессмертия. Но остальные? У каждого из них были свои мотивы, но за этими индивидуальными причинами должно было стоять что-то большее, объединяющее их.
Жажда бессмертия едва ли будет волновать каждого из них.
— И вы знаете ответ на этот вопрос? — я посмотрел принцу прямо в глаза.
— Не полностью, — он вздохнул. — Но я знаю гораздо больше, чем отражено в ваших отчетах. И готов поделиться этой информацией. С определенными условиями, разумеется."
"— Разумеется, — я не удержался от легкой усмешки.
