— Что, если нам не препятствовать Авроре Сергеевне, а, наоборот, помочь ей вступить в это общество?
Дорохов вздрогнул, явно не ожидав такого поворота.
— Ты с ума сошёл? — тихо спросил он. — Да это же…
— Путь прямо к сердцу организации, — закончил я за него. — Если она получит приглашение, мы через неё выйдем на верхушку «Общества». Узнаем их планы изнутри, выясним, кто ещё из имперской элиты с ними связан.
Он смотрел на меня с изумлением, которое постепенно сменялось задумчивостью.
— Рискованно, — произнёс он наконец.
— Очень рискованно. Если они, действительно, настолько могущественны, как кажется, они быстро раскусят двойную игру.
— Или не раскусят, — возразил я. — Аврора Сергеевна искренне восхищается ими. Это не придётся играть. А мы лишь… слегка подтолкнём события в нужном направлении. Да, это хождение по лезвию, но как будто в такой работе иного и не дано.
Дорохов опустил голову, размышляя. Когда он поднял глаза, в них был новый блеск — блеск опасного азарта.
— А ведь это может сработать, — он медленно кивнул.
— Но мне понадобится страховка. Аврора Сергеевна — опасный и умный противник. Если она заподозрит меня в двойной игре…
— Я отвлеку её внимание, — заверил я. — Буду действовать официально, громко, привлекая к себе все взгляды. Пока я на виду, у тебя будет пространство для манёвра. Если она так хочет вступить в общество, то будет вставлять мне палки в колеса. А остановить меня не так уж и просто.
Дорохов усмехнулся — впервые за весь разговор искренне и с каким-то новым уважением.
— Мне нравится, как ты мыслишь, Законник. План хороший, — он протянул руку. — По рукам?
Я пожал его ладонь — сухую и твёрдую. Странный союз, но времена требовали необычных решений.
— Как мы будем поддерживать связь? — спросил я.
— Через девушку, подающую сдобные булочки в «Булочной Филиппова» на Невском, — ответил он. — Анна. Рыжие волосы, веснушки на носу. Она мой давний информатор, ей можно доверять. Передавай записки через неё.
Я кивнул, запоминая детали.
Дорохов поднялся со скамейки, готовясь уходить.
— Роман Витальевич, — окликнул я его на последок. — Будьте осторожны.
Он обернулся, и в тусклом свете фонаря я заметил на его лице странное выражение — смесь удивления и сардонической усмешки.
— Ты добр для того, кто подвёл меня к эшафоту, — он затушил сигарету о кирпичную стену дома. — Но буду, спасибо.
С этими словами он шагнул в тень, и его силуэт растворился в ночном тумане, будто его и не было вовсе.
