Закрытая вечеринка (СИ)

И дорожная плитка ни о чем бы не сказала. Родители не помнили, была она вывернута или нет, но аргументом ее странное положение не сочли. Дорожка старая, мало ли, что могло приключиться, кто знает.

Вик угрюмо молчал. В гостиной мать заламывала руки, не зная, каким успокоительным его еще напоить, а отец стоял у стены с мрачным видом.

-Я не сумасшедший, - в который раз повторил Вик. Он проклинал себя за то, что закричал. Конечно, легко было сетовать теперь, когда твари след простыл – и к тому же непонятно, сколько бы он так торчал у калитки и не оказалась бы химера чересчур быстра, вздумай он подавать голос… Но обо всем этом думать уже было поздно.

Теперь отец не только встречал его после занятий, но и провожал тоже. Слабое утешение для него, подумал Вик мстительно. Эта штука являлась ему одному и только в палисаднике, более нигде…

В субботу он попытался втихую улизнуть утром, однако на шум ключа выглянула из кухни мать. Вика посетило неприятное подозрение, что она пряталась там все это время, ожидая его.

-Виктор, - произнесла она. – Я бы хотела, чтобы ты помог мне.

Ничего она на самом деле не хотела. Ничегошеньки. И не надо было ей пересаживать цветы и на антресолях убирать – тоже. Это всегда делалось ближе к лету, когда прятались пуховики и извлекались шезлонги. Но Вик покорно стерпел. А что ему было делать? Отказаться значило бы пойти на конфликт. А он не любил конфликтов. Родители, в конце концов, хотели как лучше. А с Лолой он как-нибудь объяснится. Напишет ей пока что смс, упомянет закидоны предков.

В их среде – среде всех подростков – обычное дело свысока говорить о родителях. Проявлять чувства любви и привязанности не принято. Это – то, что подразумевается и само собой. Они пришел бы в ужас, если бы встретили того, кто не любит и не трясется над своей родней. Но говорить об этом не говорят. Скорее даже наоборот. Родители, предки – народ занятой и ничего не понимающий в современной жизни. О чем с ними можно беседовать? Они живут в совершенно разных мирах, какие могут быть общие дела…

К вечеру Вик наломался так, будто разгружал вагоны, но это была приятная усталость.

Он всем телом ощущал, что день прошел не зря. Они пересадили цветы и перебрали чулан, выбросили целую кучу хлама и освободили место для нового. Теперь мать с кем-то болтала по телефону – Вик слышал долетавшие с кухни обрывки фраз – а он сам валялся на диване. По телевизору крутили старого «Фантомаса» с де Фюнесом, которого обожали родители.