Все словно заторможено, ненастоящее, другое. В конце-концов такого просто не может быть.
– Правильный выбор. Мучиться не придется.
Лезвие ножа больно упирается в мой правый бок, и я вскрикиваю от страха. Осознание всей серьезности ситуации, наконец, доходит до меня. Слезы застилают глаза, меня всю трясет от разгорающейся истерики.
– Нет, пожалуйста! Я жить хочу, жить!
– Ты сделала свой выбор. Днями будешь в клубе пахать, а ночами…в моей постели. А это, чтоб урок запомнила, и ни один мужик больше не повелся на твое смазливое лицо.
Громко вскрикиваю, когда щеку обжигает острое, жгучее пламя от соприкосновения с лезвием. Кажется, нож разрезал ее полностью, от виска до подбородка. Меня отклоняет назад, колени сами подгибаются, и я падаю.
Лихорадочно прикладываю руку к ране, и с дрожью ее отдергиваю, смотря на свои пальцы. Кровь. Как же много крови! Алая жидкость переливается на пальцах. Мне страшно. А еще больно. Очень.
Начинаю всхлипывать, не могу остановиться. Плачу в голос, меня всю трясет от ужаса предстоящей расплаты.
Собственность, он считает меня своей собственностью!
– Руслан, что делать с ней?
– Пакуйте.
Мужчина разворачивается и уходит, а мне на голову надевают мешок и быстро уносят с квартиры. Кажется, я в состоянии шока, поскольку даже не сопротивляюсь. Силы внезапно покидают меня, и я могу думать только об одном – этот зверь с черными глазами забрал меня себе.
Все это случается настолько быстро, что я не успеваю даже осознать в полной мере пережитое. Все мои мысли слипаются в кучу.
Словно отрешенная отмечаю, что меня вынесли из квартиры, а после уложили в багажник прямо в ночнушке.
На дворе глубокая ночь, где-то слышатся звуки сирены. Я чувствую, что мои руки связаны, поэтому не могу даже притронуться к пылающей щеке. Вся моя шея и грудь становиться мокрой и липкой, и я заведомо предвижу – это моя кровь. Тошнота подступает к горлу. Кажется, еще немного, и я потеряю сознание.
Я лежу связанная в багажнике, поэтому меня качает из стороны в сторону. Пару раз больно ударяюсь головой о бортик.
В какой-то момент истерика все- таки накрывает меня с головой, от чего я начинаю кричать, что есть мочи, прося о помощи, которой, конечно, нет.
Музыка в машине становится громче, поэтому я больше не трачу сил на то, чтобы молить отпустить меня.
Я не знаю, сколько мы едем и куда. Первая волна шока проходит, и наступает понимание. Я знала, рано или поздно Власов придет за мной, вот только до последнего надеялась, что этого не случиться.
