Шиплю от боли, когда замечаю, что моя кожа на запястьях до ужаса разодрана, и жутко щиплет. По щекам катятся слезы. Мне не выбраться отсюда. Я впервые осознаю, что выхода просто нет, и от страха мое сердце замирает.
Первые сутки я провожу одна в кромешной тьме. Чех думает, что это повлияет на меня, и я стану покладистой, но и во второй раз я отвергаю его, смачно плюя ему в лицо, за что получаю увесистую пощечину. Он явно оскорблен таким моим поведением, поэтому обещает мне скорую и страшную смерть, но я лучше сдохну, чем лягу под него или под любого из его клиентов.
Кажется, проходит еще несколько часов. Я сильно замерзла, поэтому невольно вздрагиваю. Руки и ноги просто в ледышки превратились, пальцев почти не чувствую. Дышать становится очень тяжело, почему-то начала кашлять.
За все это время так и не смогла уснуть. Кажется, что это и есть конец. Никогда бы не подумала, что моя жизнь закончиться вот так вот просто. В темном и сыром подвале, наедине с собой и своими страхами.
Последним, что я запоминаю становиться женщина, которая под конвоем моих надзирателей входит, и заставляет выпить какие-то таблетки.
Я до последнего упираюсь, но грубая сила мужчин не дает мне и шанса выплюнуть эти горькие цветные пилюли.
Наверное, так было нужно, и я даже радуюсь, когда вскоре после их приема мой страх проходит. Я больше не боюсь умереть и оставить самого родного человека в одиночестве. Я наконец-то просто расслабляюсь, и мне все уже кажется таким…безразличным.
Глава 17
Если ад существует, то сейчас я в самом его эпицентре.
Стою над могилой брата и бросаю рыхлую холодную землю первым на его закрытый гроб. Льет проливной дождь, я промок до нитки, но мне уже насрать на это. Ничего не чувствую кроме боли. Дикой, непрерывной, жестокой. Вокруг меня какие-то люди. Друзья, партнеры, товарищи. Съехалось не меньше сотни голов, но все они безликие для меня. Кто-то хлопает по плечу, кто-то выражает мнимое сочувствие, но я прекрасно знаю, что все это лесть. Лицемерное лживое притворство ради мнимого ощущения близости к моей касте.
Мы не устраиваем никаких поминок. Устал я уже от этого за последний месяц. Могилу Арсена заваливают разноцветными венками. Кто-то заводит жалобную песнь, но я больше могу участвовать в этом параде. Прошу прощения лишь у брата за то, что не уберег. Откупориваю бутылку водки, делаю несколько глубоких глотков, и ухожу с кладбища.
Тихий увозит меня в обратно в клуб. Нужно работать, но все как в тумане, не могу собрать себя в кучу.
