Сажусь на стул у ее кровати, боясь даже вздохнуть громко. Знаю, она очень шатко спит, и сразу меня раскроет. Переживать же то, что было утро, я вот совсем не намерен.
Чувствую себя последним маньяком, когда наблюдаю за ней. В темноте могу видеть лишь очертания ее лица и запястий перебинтованных. Кажется, что она спит спокойно, но взгляд падает на пальцы ее рук, которые с силой сжимают белую простынь."
"Задерживаю дыхание, но не смею будить ее. Еще хуже только сделаю. Знаю я прекрасно, кто ей сниться. Палач, зверь в главной роли, то есть я, собственной персоной.
Сжимаю кулаки, когда сон Али становиться еще более беспокойным. Она вздрагивает. По ее щекам начинают катиться прозрачные слезы. Хочу выйти от сюда, чтоб не видеть всего этого, но не могу сдвинуться с места. Здесь я должен быть. Нигде больше.
В какой-то момент малышка начинает тяжело дышать. Ее дыхание сбивается, становиться прерывистым и глухим, словно она…задыхается во сне.
По телу проходит дрожь от этого, ведь я прекрасно знаю, что именно она сейчас видит.
Наша последняя встреча перед Чехом, и мои руки на ее шее, перекрывающие воздух. А может и подвал тот самый проклятый. Вот что ей сниться. Не могу объяснить это даже самому себе, но я чувствую ее. Впервые могу понять, что она ощущает сейчас, и это врезается мне ножом в сердце. Сколько же боли там у нее, аж через край бьет.
Понимаю, что нужно что-то делать, когда состояние девочки становиться хуже. Внезапно она распахивает глаза и начинает хватать ртом воздух как рыба, выброшенная на берет, от чего я тут же вскакиваю со стула и подхожу к ней.
– Аль, просто дыши. Все хорошо.
В ее синих глазах пламя ужаса. Она больше не может это контролировать, а при виде меня это состояние лишь усугубляется. Прикладывает свои маленькие ладошки к горлу, стараясь вдохнуть больше воздуха.
Действую чисто инстинктивно, не понимая как ей помочь, черт возьми. Тянусь к ней, но она отшатывается от меня, руки вперед выставляет в защитном жесте, продолжая задыхаться. Понимаю тогда, что это паника у нее, от шока так тяжело отходит.
Сама вон уже своего состояния испугалась, в тревогу упала, вызвав острый приступ.
– Тише… Мать твою, Аля! – она продолжает хрипеть и задыхаться, и мне самому становится не по себе это этого. – Так ладно все, иди ко мне. Да не бойся!
Убираю с нее эту тонну одеял, и одним махом подхватываю ее на руки. Легкая как пушинка, невесомая, блядь уже стала. Пытается еще как-то вырываться и царапать меня, но она слишком слаба.
