Заложница мафии

Торопливо вытираю с живота и промежности липкий медицинский гель. Натягиваю одежду. Иду за Давидом. Возвращаемся тем же путем в его квартиру. Я надеюсь, что он уже перебесился, но нет. Тащит меня к той же батарее, щелкают наручники…

Садится напротив. Он пьян, я знаю. Но глаза совсем трезвыми кажутся, холодными, жестокими. Мне страшно, но я пытаюсь держать себя в руках.

— Пей, — говорит он и бутылку мне протягивает.

— Не хочу, — пытаюсь отказаться я. — Крепко…

— Пей, кому сказал! — кричит Давид. — Ты блядь, моя шлюха, и будешь делать все, что я скажу.

Провоцировать его страшно. Беру бутылку, делаю маленький глоток. Следом ещё один, подавляя рвотный спазм — очень крепко. Алкоголь обжигает горло, теплом скатывается в желудок, и становится немного легче. Третий глоток делаю добровольно, потом ставлю бутылку в сторону.

— Зачем ты лжешь? — спрашивает он.

— Просто хотела защитить своего ребёнка, — отвечаю я.

— Ложь! — кричит в ярости.

Думаю — ударит, сжалась, ожидая удара, но он сдержался.

— А помнишь, — вдруг удивил он.

 — Тогда, семь лет назад. Ты приехать должна была и не приехала. Я к тебе сам поехал. Зашёл, а у тебя кошка облезлая чужая, и ты ревешь, потому что её хозяин утопил котят, и мёртвых вместе с кошкой выкинул на помойку?

— Помню, — сухо отозвалась я."

"Именно так у меня появилась Матильда, сидела на помойке рядом с пакетом, в котором мёртвые котята. Этого мне не забыть.

— Ты так плакала… Я ездил, как дурак, искал котёнка, чтобы утешить кошку и тебя заодно. Нашёл. Ты ревела тогда, и улыбалась разом, глядя как чужой котенок сиську кошачью сосёт, а кошка урча его вылизывает.

Было дело?

— Было, — снова согласилась я.

— Тогда ты тоже лгала? Отвечай, сука, в глаза глядя, лгала мне тогда???

За волосы схватил, заставляя голову запрокинуть, и сам близко близко так, глаза в глаза смотрим.

— Нет…нет, нет. Я не лгала тогда, Давид.

Со стоном, до боли, до привкуса крови во рту, впился поцелуем в мои губы, не щадя, не жалея. Дёрнул меня к себе за ноги, заставляя развести их в стороны.

Ударилась снова. Ремень расстегнул и брюки, навалился сверху. Я сухая совсем, не готова ещё, но сейчас это мало его волнует — большой член уже тычется в промежность, отыскивая вход. Направляет его рукой, стискиваю зубы, чтобы не застонать от боли, чуть меняю положение, чтобы удобнее было принять его в себя полностью.

— Моя, — тяжело дышит, двигаясь во мне он. — Моя шлюха. Трахаю, как хочу. Когда хочу. Сколько хочу. Моя.

— Твоя, — шепчу я, и снова глаза закрываю.