Заложница

– Вадим, не получится, я ведь замужем, – выкрутилась я, приведя, как по мне, весьма весомый аргумент.

– Да, знаю, но когда вы оформлялись, в анкете указали, что с мужем не живете и планируете разводиться. Так что, мне кажется, никакая это не проблема.

– Не думала, что доступ к моим личным данным отдел кадров направо и налево раздает, – раздраженно фыркнула я.

– Кому угодно, может, и не раздает, но лично у меня, как у помощника Виктора Романовича, допуск есть практически ко всем сведениям компании.

– По всей видимости, мне стоит пересмотреть ваш расширенный допуск к информации, а возможно, даже вашу кандидатуру в должности, – раздался из угла грозный голос Аблова, и мы с Вадимом синхронно подпрыгнули, потому что ни он, ни я присутствия Виктора не заметили.

Секретарь мгновенно побледнел, и я его понимаю – от угрожающего тона Виктора даже у меня от страха уши ближе к голове прижались.

– Прошу прощения, Виктор Романович, и обещаю, подобного больше не повторится, я никогда не воспользуюсь информацией в личных целях, – привстав с кресла и запинаясь, пообещал Вадим.

Аблов ему ничего не ответил, зато подошел ко мне и, ухватив за локоть, завел к себе в кабинет, но сам следом не зашел, а, закрыв за мной дверь, остался с помощником наедине.

Вот же невезуха, я невольно уже второй раз ставлю Вадима в весьма затруднительное положение. Переживая за судьбу секретаря, припала ухом к двери и нагло подслушиваю. Мужской говор слышно, но слов не разобрать. Одно ясно – бедному Вадиму сейчас ох как не сладко.

После фразы, единственной, которую я расслышала отчетливо: «Виктор Романович, я все понял, еще раз извините», – я драпанула вглубь кабинета и заняла место посетителя.

От игривого утреннего настроения Аблова ничего не осталось, он зашел в свою обитель грозовой тучей и, усевшись напротив, принялся сверлить меня взглядом, но о Вадиме ничего не спрашивал и не критиковал, а велел доложить, на какие моменты, по моему мнению, следует обратить внимание перед покупкой участка.

"Я говорила, а Аблов, отвернувшись к окну и откинувшись на спинку кресла, слушал. В какой-то момент я поняла, что вещаю в пустоту. Виктор витал где угодно, но только не здесь.

– «У лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том: И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом»… – тем же размеренным и деловым голосом, которым отчитывалась перед Виктором, я начала читать одно из немногих школьных стихотворений, которые до сих пор помнила наизусть.