Заложница

Валерия их успокаивала, говорила, что ради нескольких месяцев на более высокой должности не стоит портить отношения внутри коллектива. Тогда сослуживицы ей доступно объяснили, чем их привлекает возможность стать замом, – сказал Сергей Сергеевич и опять замолчал как рыба. Замотал уже.

– И чем же? – рявкнул я.

– Да замуж они за вас все дружно хотят, Виктор Романович.

Я вначале опешил, а затем невольно заулыбался и, напрягая память, попытался вспомнить работниц, которые были не против меня захомутать. Гиблое дело, ни одну из них так и не вспомнил.

Вот если бы их увидел, точно сказал бы, что эти девушки занимаются у меня поиском строительных объектов, но вот чтобы их лица сами по себе всплыли в памяти – фиг вам.

– А Валерия что говорила по этому поводу?

– Ничего, но тем ни менее решение поменяла.

– Понятно, спасибо, – протянул я и, сбросив вызов, откинулся в кресле.

Душа ликовала и требовала заорать на весь кабинет, как мне сейчас хорошо, но ведь тут же сюда залетит чересчур ответственный помощник, а перед этим и охрану на уши поднимет, мол, директор орет, значит, что-то случилось.

Ай да Валерия, ай да лапа моя, ты никак меня приревновала!

Рука сама собой потянулась к мобильному. Вызову Лерку, ну типа по рабочим делам, а сам…

Хотя нет, опять фыркать начнет и кусаться…

Тут надо хорошенько подумать, стратегию разработать, если уж узнал ее слабое место.

Глава 39

От страшной участи быть разорванной девчонками на кусочки меня спас вовремя зашедший в отдел Герман Олегович. Начальник службы безопасности как-то застенчиво улыбнулся и попросил меня выйти в коридор.

– Ну-у? – вопросительно протянула я, глядя на то, как он переминается с ноги на ногу и никак не может решиться открыть рот.

– Лера, а ты, случаем, не знаешь, почему твоя мать перестала меня вызывать?

– А она перестала вас вызывать? – удивилась я. – Странно. Понятия не имею почему.

– Ирина, случаем, не приболела?

– Нет, сегодня утром абсолютно здорова была. А может, маме никуда не нужно, вот ей ваши услуги как водителя пока и не требуются, – предположила я, но Герман Олегович та-а-ак на меня посмотрел… Он успел уже немного изучить этот электровеник, который я называю мамой.

Конечно же то, что она сиднем сидит дома дни напролет и никуда не выходит, – это что-то из рода фантастики.

– Ну да, чушь сморозила, признаю, – поправила я себя. – Герман Олегович, а вам не все ли равно? Вас же обязанность возить маму по косметическим кабинетам да магазинам явно напрягала, если не сказать – оскорбляла.