Замена объекта

Второй раз этого не случится. Ты можешь верить мне или не верить, ты имеешь право ревновать, но ты должен знать: я люблю тебя и бросать тебя не собираюсь. Я просто хочу, чтобы у Мишки было два отца, один - родной, а другой - умный и порядочный. Разве это плохо?

Хан попытался сглотнуть комок, который внезапно разбух где-то в горле.

- Не знаю. Наверное, ничего плохого в этом нет.

Он слышал свой голос и удивлялся тому, что не узнает его.

- Вот и хорошо, - Оксана улыбнулась. - Ужинать будешь?

- Буду.

Еще пять минут назад при мысли о еде Хана начинало подташнивать, но сейчас он готов был съесть все, что ему предложат. Оксана выключила компьютер, и они пошли на кухню.

- Суп будешь?

- Буду.

- А отбивные с картошкой?

- Тоже буду.

- Не лопнешь? - лукаво усмехнулась она.

- Не должен. Во всяком случае, постараюсь.

Застрявший в горле комок наконец сглотнулся, и Хан начал узнавать собственный голос. Сковывавшее его напряжение понемногу ослабевало, и он почувствовал, как руки, еще несколько минут назад ледяные, стали теплыми.

- Ксюша…

- Да?

Она обернулась, такая домашняя, со сковородкой в одной руке и масленкой - в другой. Такая родная, такая любимая.

- Ты с кем-то переписываешься по электронке?

Лицо ее залилось румянцем. Она ответила не сразу, отвернулась и принялась деловито разогревать еду. Хан почувствовал неладное. Почему она не ответила? Неужели это все-таки Аркадий? И все ее cлова, которые она только что произнесла, - ложь, ловкий маневр?

- Ксюша, пойми меня правильно, я не собираюсь лезть тебе в душу и уличать в чем-то, просто я заметил, что ты… ну, ты этим занимаешься, когда меня нет или когда я сплю… Создается такое впечатление, что ты хочешь от меня что-то скрыть.

- Хан, я скажу тебе правду, только дай слово, что не будешь ругаться.

- Даю слово.

- Понимаешь… Господи, ну как тебе объяснить…

Точно. Она общается с Аркадием. И теперь ищет более или менее сносные объяснения, которые удовлетворили бы мужа и не обидели его. Значит, все ложь. И сейчас боль вернется снова и будет еще сильнее.

- Хан, я старею, - выпалила Оксана. - Мне уже далеко не двадцать пять.

- Нетрудно догадаться, - недобро усмехнулся он. - Мы с тобой бывшие одноклассники, стало быть - ровесники.

- Не смейся, пожалуйста.