Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Поэтому никогда не стесняйся глупостей, которые совершила ради любви. Потому что далеко не все люди способны на это. Дар любить – самый бесценный дар во Вселенной. Даже если окружающие осудят – увы, глухой человек не способен слышать музыку. Для него тот, кто поёт – смешной чудак, ни с того ни с сего разевающий рот.

- Вы так говорите красиво, что я заслушалась. Сама бы в жизни не смогла. Как будто сто лет думали, чтоб лучше сформулировать.

- Как знать, возможно, так и было, - загадочно улыбнулся Торнвуд и, коротко мне поклонившись, поковылял дальше.

Совершенно теряюсь, когда попадаю в бальный зал.

Там битком набито народу. Не протолкнуться. От мелькания пёстрых пятен и приторного запаха духов чувствую себя в каком-то предобморочном состоянии. С трудом нахожу свободную кушетку возле самой стены – и то, она свободна лишь потому, что все гости устремляются к самому ядру толпы, чтобы не пропустить зрелище.

Актеры королевской труппы готовятся дать какое-то представление на историческую тему по случаю грядущего объявления помолвки короля.

Развлечение публики подобными спектаклями – древний обычай при здешнем королевском дворе, насколько я слышала. Правда, сомневаюсь, что моему королю это безвкусие нравится. Я уверена, что он просто терпит, потому что такое нравится окружающим, и он не хочет обманывать чужих ожиданий.

Сердце замирает, когда в самом центре веселящейся, оживлённой толпы выхватываю взглядом до боли знакомую спину. Широкие плечи с эполетами, идеальная выправка, белая ткань мундира.

Бокал вина в руке. Даже не надпитый. Просто это тоже – так надо. В такой день всем положено веселиться и праздновать.

Жеманные ноты её смеха доносятся даже до того места, где я сижу, перекрывают шум толпы, ввинчиваются прямо в мозг. Представляю, как сильно у него сейчас болит голова, и мне хочется подойти, чтобы попросить её хоть немного потише. Но я не имею права. Как я объясню? Она же ничего не знает. А я обещала хранить его тайны.

На сестре совершенно вырвиглазное лимонное платье, которое она дополнила малиновым кружевом.

Рядом с изысканной белой простотой выглядит отвратительно. Даже моё черное и то не так ужасно. Неужели она сама не понимает? Неужели как обычно думает только о том, как выгоднее и ярче подать саму себя, и ни единой мысли о том, чтобы хорошо смотреться в паре с таким мужчиной? Но в этом вся Сесиль.

Отвожу глаза, чтобы не видеть.

Веки щиплет, не хватало снова разреветься.

Я пришла сюда как зритель, заняла своё место в заднем ряду.