Замок княгини

Она портниха, «очень хорошая портниха, лиры, хоть костюм для бала, хоть что пожелаешь», но работу поначалу трудно было найти, а у неё четверо детей, все маленькие, сбережения быстро таяли. Сына взяли на работу в лавку, и жалованье неплохое, и все было хорошо. И вот, как гром среди ясного неба! Её мальчика обвинили в воровстве у хозяина! Такой стыд. Но он не мог! Она же знает его лучше всех! Не мог. Вот-вот в магистрате начнётся суд, уже второй, на котором всё решится.

— Но обвинение доказать надо. Доказали? — уточнил Ардай.

Оказывается, доказали. Нашли у парня кошелёк с деньгами и кольцо хозяина. Сначала он отпирался, но потом признался, что виноват.

— И чего же ты хочешь от нас? — удивился Ардай. — От чего его спасать? От справедливого приговора?

Женщина опять горько расплакалась.

— Лир соддиец, они же покалечат его. Каково ему будет дальше без правой руки?

Вот так всё и выяснялось, медленно, понемножку: оказывается, здесь, на Шайтакане, за воровство у хозяина приговаривали к отсечению кисти правой руки.

Невесело, да. Но и воровать не нужно. Тем более у того, кто тебе и так хорошее жалованье за работу платит.

— Значит, ты просто хочешь смягчения приговора для сына. Даже не знаю, — ситуация внушала Ардаю сомнения.

Да, жаль, что такой молодой парень останется калекой. Ради первого случая, может быть, и штрафа бы хватило, и ещё каких-нибудь работ на благо города. Чего-чего, а работы тут хоть отбавляй, так что руки рубить — не только радости никакой, но и смысла тоже. С другой стороны, это старый местный закон.

Надо полагать, парень, нанимаясь на работу, знал, что его ждёт, да и другим ворам наука. А что мать убивается из-за этого — как раз понятно, как же иначе. Но ведь сам виноват!

— Лир, это не так. Не брал он у хозяина ни денег, ничего! Он не мог. И не собирался. И всё хорошо было! Я почувствовала бы, будь что не так. А не было ничего такого…

— Но ведь он признался, сама говоришь.

— Он себя оговорил, лир. Один суд уже был, и его приговорили. Я заплатила, чтобы маг мальчика моего допросил! Отдала пятьдесят дирров.

Маг тоже сказал, что виновен… Это неправда, лир соддиец!

Говорила женщина с Ардаем, но всё чаще обращала умоляющий взор на Кантану, которая пока не вмешивалась. И она поняла уже, вообще-то, каким образом тут могла бы помочь. Если помочь вообще возможно, конечно. И ещё это значит, что ниберийка всё про неё знает, вот так, взглянула — и знает. Про её способность слышать чувства, и, может, про другое, что самой Кантане пока неизвестно.