Замок княгини

Растрепанная, страшная, очень светлоглазая — в сумерках её глаза казались совсем белыми.

— А, ты пришёл, чёрный, — она глянула на Ардая исподлобья. — А я думала, не останешься. Думала, умер ты совсем. А ты вон, и сам тут, и вон кого привел, — что интересно, она и не взглянула на Кантану. — Безмолвных у меня ещё не бывало. А почему, интересно? Безмолвные и так обижены, не надо их гнать. Но в их слабости есть и сила, много силы. Клади сюда руки, безмолвная.

Несмотря на предупреждения Ардая, Кантана от вида и бормотания старухи совсем оторопела и не могла пошевелиться.

— Ну, чего ждешь! — прикрикнула та. — Клади руки сюда! — она показала на камень.

Ардай подтолкнул девушку к столу, сам взял её руки и положил их на камень ладонями вниз, она не сопротивлялась.

— Всё! — объявила Альма, — сделано. Уходи, безмолвная. Бедная ты, жалко тебя. И ты ступай прочь, черный. Нечего тебе тут. Тебе нужен свет, а тут темно! — она повернулась и ушла прочь, куда-то.

— Уходим, — Ардай за плечи повернул Кантану, — нам туда.

Она шла, как сонная, и опять споткнулась на том же месте — пришлось ловить. Когда вышли из пещеры, она заплакала.

— Что ты? Да в чем дело? — искренне недоумевал Ардай.

Ему сумасшедшая Альма не казалась настолько страшной.

— Прости, — Кантана вытерла слёзы. — Прости меня, пожалуйста. Я… я не знаю. Меня правда отпустят домой?

— Правда. Император уже ждёт. День-другой — и можешь оказаться дома.

— Это невозможно, чтобы день или два…

— На драконе полетишь — будет возможно. Сюда тебя разве долго несли? А на рухе, пойми ты, никто тебя не повезет. И император не станет терять время на такое дело, раз князь может быстро доставить на драконе. Не упрямься, всем только хуже сделаешь. На драконе проще и приятней лететь.

— Даже не верится, что ты сын итсванского именя, — вздохнула девушка. — Такое мне советуешь…

— Не верится — дело твоё.

А его дело отвезти и князя, и эту девушку к императору. Причем в прямом смысле — они оба, скорее всего, полетят на его спине.

И вот еще что: несмотря на тот грустный факт, что Кантана — дочь Каюба, сама она не вызывала у него неприятия. Вообще не вызывала. Как и мужского интереса, впрочем. И особых необычных чувств к ней он тоже не испытывал, не то что дядя, который из-за проявившейся "житейской магии" скорее возненавидит несчастную.