Эйворна, бабушка Кэйра… Леди Фаира… Лорд Каментер… Лорд Тионг… Лорд Ниэлвэрен…
Когда воздух перестал искриться от открываемых троп и все гости заняли свои места, Кэйворрейн поднялся с трона и проговорил – низко, гулко, весомо:
– Лорды и леди Неблагого Двора, опора и надежда Зимнего трона! В этот темный час я принес вам дурные вести.
Молчание было ему ответом. Такое мертвое, что показалось оглушительным. Ни шепота, ни взгляда… Все напряженно внимали королю.
– Я отдаю приказ о повышенной боевой готовности. Вы должны сделать соответствующие распоряжения.
Передайте мой приказ своим вассалам. Вооружайте подданных. Ждите атаки.
А вот тут все же пронесся по залу легкий шепоток.
– Я не знаю, откуда она придет, – продолжил Кэйворрейн, – но придет несомненно. В самое ближайшее время. С любой стороны – или со всех сторон. Бездна рухнула.
Лица высших побледнели в мгновение – всех до единого.
– Фоморы снова на свободе, – тяжело подтвердил король. – К нам пришла война. Не думаю, что ошибусь, сказав, что это война на уничтожение.
– Как это случилось, ваше величество? – наконец озвучил общий вопрос Каментер.
– Врата были открыты добровольной жертвой потомка Элаты и Эриу. Мы знали его как Аэлара Филидэля, посла их величеств Титании и Оберона при Неблагом Дворе.
Что любопытно, после этих слов я не заметила удивления ни на одном лице. Не любили на Зимней территории сказочного дипломата… интуитивно, что ли?..
– Это… неожиданные новости, – вступил в разговор лорд Саглэйл. Тот самый, что на недавнем малом совете пытался оправдать красношапных.
Ну и, конечно же Тионг, кто бы сомневался!
– Как могло получиться, что Печати не выдержали? Вы же так сосредоточенно над ними работали, ваше величество. И вы, и королева.
“Ты лажанул”, не прозвучало вслух, но было понятно всем присутствующим. Между прочим, тогда стоило и Благих Плетущих помянуть, справедливости ради. А на самом деле, эта тема сейчас вообще неуместна. Но Тионг есть Тионг.
– Король достойно выполнял свой долг, – внезапно ответила ему прекрасная дева, показавшаяся мне олицетворением самой зимы.
Ослепительно белые одежды, прозрачная до голубизны кожа, блекло-голубые глаза… Черные украшения в белых волосах сверкали как ртутные капли. Ее низкий, почти мужской голос поземкой прошелестел по залу.
Каким-то внутренним чутьем – или новым знанием, пришедшим ко мне вместе с королевским статусом, – я поняла, что это не просто дивная леди.
Туате-де-данан. Одна из тех, кто действительно имел право так называться.
