Порывшись в сумке, достал прозрачный фиал. Длинные пальцы Плетущего сложились в затейливую фигуру, и ало-золотые разводы на ковре собрались в маленькие лужицы, пригибая ворс, а потом воспарили в воздух крупными, идеально круглыми каплями. Король, подставляя под каждую фиал, бережно переместил их в его стеклянные объятия.
– Интересно, можно ли рассчитаться с Древом этим? – подумал он вслух, разглядывая содержимое склянки на просвет. – Или он потребует свежей крови отданной из вен потомка?
В любом случае потомка следовало поймать.
И не только потому, что он предатель.
Во-первых, у Неблагого короля накопились к послу внушительные счеты за многочисленные дипломатические пакости (и мелкие, и крупные), а во-вторых, мерзавец пытался убить его обожаемую супругу. И если пакости носили даже некий соревновательный момент, то жену Кэйр ему не простил.
Думая об этом, король даже не заметил определения, которым наградил Эллу, а жаль.
Возможно, поймай он себя на слове «обожаемая»… Но не поймал.
* * *Построение заклинания поиска на крови – это древние и невероятно сложные знания. Кровь не водица. Особенно чужая. А уж кровь волшебного существа так вдвойне может нести сюрпризы.
Так что для начала ее стоит победить, укротить… и уж тогда заставить провести к владельцу.
После сбора крови Филидэля в воздухе осталась висеть лишь одна капля. Она была окутана чарами, как прутьями клетки, но все равно постоянно пыталась улизнуть.
– Но-но. Не шали, – Кэйворрейн погрозил строптивой капельке длинным пальцем, поднялся и достал из-за пояса короткий кинжал. Даже скорее нож.
Острие плавно скользнуло по ладони короля, и по коже побежал ручеек темно-алой крови. Рана почти сразу затянулась, а драгоценная жидкость собралась в маленькую сферу, слегка отливавшую синим цветом.
Кровь Неблагих – она тоже особенная.
Кэйр аккуратно придвинул шарик к его красно-золотому собрату.
– Силой древних королей, холодом зимы, стужей гор и нитями мирозданья, заклинаю тебя, кровь потомка Домну. Подчинись!"
"Ало-синий шар немного полетал вокруг красно-золотого и хищно на него набросился. Надо заметить, что кровь Благого посла некоторое время даже сопротивлялась, но все слабела и слабела – с каждым словом Кэйворрейна и с каждым новым ингредиентом, который он клал на ковер под дерущиеся шарики.
