Замуж с осложнениями

 — А почему вы гармарры не выпили?

Действительно, почему? Она бы как раз сняла все симптомы.

— Забыла про нее на фиг, — честно признаюсь с обезоруживающей улыбкой.

Он покатывается со смеху, меня почти сносит звуковой волной.

— Про гармарру забыли, зато про меня вспомнили. Вот это комплимент! Да вы и правда рекорды ставите.

Я милостиво не напоминаю ему, что гармарру я до сих пор пару раз в ботсаду видала, а он у меня все время под носом. Хотя скорее уж над носом.

— Сколько сейчас? — зеваю. По ощущениям — спать и спать еще.

Он снова, как тогда, приподнимается на локте, — мне кажется, что он при этом весь оказывается в воздухе — заглядывает на дальнюю полку, а потом так же плавно возвращается в лежачее положение.

— Полшестого. Мне пора бы и встать, через полчаса прилетим.

Это я всего-то и дрыхла? Фи-и…

— Ой, а можно еще поваляться? — принимаюсь клянчить. Я понимаю, что надо дела делать и всякое такое, но ведь так рано…

— Конечно, спите! Я вообще не понимаю, чем вас разбудил.

 — Он начинает выбираться из кровати. Пижамы у него все-таки напоминают водолазный костюм.

— Тем, что проснулся, — хмыкаю. — Это неизбежно, ты не виноват.

Азамат качает головой и топает в ванную.

— В таком случае тем более не стоило здесь пытаться выспаться, — слышится его ответ сквозь шум воды.

Смотрю — дверь он не закрыл, стоит умывается. Батюшки, зубную щетку достает! Я даже забываю, о чем мы говорим.

— А из каких соображений ты чистишь зубы? — выдаю я прежде, чем соображаю, что это не очень вежливо.

Он аккуратно сплевывает пасту и отвечает:

— На Гарнете основное население — йинир, они чуют, как кошки. Малейший неприятный запах — и с тобой не будут разговаривать. Ну а пообщаешься с ними — быстро к чистоте привыкаешь.

Ого. Так вот кто у нас двигатель цивилизации.

— А я и не знала, что на Гарнете есть какое-то население…

— Ну а кто там работает-то? Не земляне же. У йинир своя планета есть, но и здесь их много осело. Климат подходит, говорят.

Я перестаю его отвлекать, пока он полощется.

Лежу, растянувшись, в мягкой постели, незаметно для себя сползаю на нагретое Азаматом место. Но вот он выходит и берется за расческу — на ночь-то мою работу распустил. Я перехожу в вертикальное положение, как чертик из коробочки, и тяну руки:

— Давай сюда.

Он улыбается застенчиво:

— Да мне побыстрее надо…

— Могу и побыстрее, иди сюда.

Он покорно садится и позволяет себя расчесать, хотя и бурчит что-то под нос.