Замуж с осложнениями

Боже мой, дошло! Ну что ж, обучаемость хорошая.

Большие способности к усвоению информации дорогой супруг демонстрирует также и в искусстве поцелуя. У меня очень быстро отключается циничная соображалка, так что я получаю от этого процесса — как и ото всех дальнейших — море удовольствия, совершенно не сравнимого с прежним опытом. Все-таки Азамат мне безумно нравится, мне горячо просто оттого, что он близко, а уж когда мы сплетаемся вместе, я плавлюсь и вовсе до жидкого состояния. Хочется прочувствовать его всего, впитать его запах и голос, силу и доброту…

— Чего ты меня все время наверх перетаскиваешь? Дай полежать!

— Боюсь придавить…

— Ну знаешь! Я не такой задохлик!

— Прости, — перерыв на поцелуй, — но так тебе точно не будет больно.

— Мне в любом случае не будет больно, у тебя мания величия, а так у меня ноги устают. Так что хватит тут разлеживаться."

"На сей раз выходит еще бодрее, чем утром в машине, и не один раз. Правда, Азамат все-таки явно предпочитает быть снизу, видимо, привычные ему тамлингские девки малолитражны.

В итоге я устаю первая, хотя это, конечно, прекрасная усталость, но после очередной дозы кайфа в прилежащее ядро я окончательно перехожу в горизонталь, примостившись у Азамата на плече, и отрубаюсь, как будто меня обесточили.

* * *Солнечное утро включает меня обратно, по ощущениям — часов в десять, ровно в том же положении. Бедный Азамат, я ему, наверное, все плечо отлежала, а он, конечно, меня не спихнул бы ни за что, терпел небось. Ну да ладно, хоть сейчас спит, не подорвался никуда в шесть утра.

Надо надеяться, я его вчера тоже укатала, как ту сивку.

Откатываюсь к стенке, потягиваюсь. Вставать неохота, да и незачем вроде — Азамат спит, завтрака нет и не будет, дел срочных тоже не предвидится… Наверное, я снова задремываю, а когда просыпаюсь второй раз, Азамат уже полностью одетый сидит за буком и ожесточенно печатает.

— Доброе утро, — говорю, сладко зевая.

— Угу, доброе, — бубнит он в ответ. Я настораживаюсь:

— Что случилось?

— Ничего, — отвечает, не отворачиваясь от экрана.

— А что ты делаешь?

Он наконец-то смотрит на меня, но каким-то совершенно чужим, холодным взглядом. У меня по хребту пробегает холодок.

— Какая тебе разница? — спрашивает глухо и вряд ли ждет ответа.

Я сажусь, натягивая одеяло под подбородок: мне резко неуютно в неглиже.

— Азамат, — говорю мягко, — ты чего такой злой?

Кажется, мой вопрос только больше его сердит. Он бросает в мою сторону прожигающий взгляд и отворачивается.