Замуж с осложнениями

У Гонда сломана рука, он отказывается участвовать, и правильно. Хоть в чем-то парень разумный. Так что Дорчжи сцепляется с Орвоем и проигрывает. Азамат очень сердится, подзывает его и долго отчитывает, что, дескать, расслабился, решил, что самый крутой, и по невнимательности пропустил роковой удар. Дорчжи понуро кивает. Тем временем из следующего поединка выходит победителем неизвестный мне парень, похожий на…

— Кто это? — спрашиваю у Азамата.

— В смысле… как кто? Тебе имя назвать? — лукаво улыбается он.

— В смысле, мне кажется, что он похож на мужа Эсарнай.

— О, ты заметила? Обычно земляне нас вообще друг от дружки не отличают.

— Это как это? — говорю. — Вы же все разные.

Азамат смеется."

"— Эндан — брат Экдала, но они поссорились несколько лет тому назад, так что постарайся при нем его не упоминать, обидится.

— А кто из них Эндан, а кто Экдал? — не понимаю я.

Азамат снова хитро улыбается. А, это от меня таким образом скрывают имя. Прекрасно. Остается только покачать головой.

Эндан-Экдал проигрывает Хранцицику (вот уж от кого я не ожидала такой прыти!), и теперь тот вцепляется в Ирнчина не на жизнь, а на смерть.

Бой длится минут пятнадцать, всем уже скучно.

— Их надо растаскивать, — говорит Азамат.

Алтонгирел, как раз оказавшийся к нам лицом по ту сторону единоборцев, поднимает вопросительный взгляд на капитана. Тот машет ладонью из стороны в сторону, дескать, разгоняй. Духовник открывает было рот, но тут, изогнувшись, аки змея, Ирнчин каким-то хитрым ударом по лодыжке валит Хранцицика на обе лопатки.

Красные и потные, они довольно формально сцепляют локти и расходятся, вставая в круг с прочими борцами. Под руководством Алтонгирела все вместе возносят хвалу богам и обещают приложить по двенадцать раз столько усилий, сколько они вложили в битву, чтобы Муданг процветал.

Когда все расходятся из зала, Алтонгирел приближается к нам.

— Слушай, Азамат, с этими двумя надо что-то делать. Так не может продолжаться, они каждый праздник портят.

Азамат пожимает плечами.

— А что мы-то можем сделать? Вот доберемся до Муданга, может, там что-нибудь разрешится.

— Ну да, жди, — мрачно кивает Алтонгирел.

— А что они не поделили? — спрашиваю.

Алтонгирел фыркает:

— Женщину, что ж еще. Привечает, сучка, обоих, никак не определится. Я уж с ней и так, и эдак…

Мне страшно представить задушевный разговор в исполнении Алтонгирела. А он продолжает развивать мысль:

— Ты бы, кстати, с ней поговорила, когда там будем. Может, тебя послушается.