Замуж с осложнениями

Призраки прошлого не должны омрачать настоящего и все такое."

"Из ближайшего шатра выходят Азамат с Алтонгирелом, напротив них останавливаются противники. Трибуны снова принимаются скандировать, но имени мужа я не слышу. Ладно же, сейчас исправим. Надо ведь мне куда-то эмоции стравить. Набираю побольше воздуху и принимаюсь орать в одном ритме с остальными, но другое имя. Голос у меня громкий, зато противный, и на фоне общего басовито-мужского гула я выгодно выделяюсь. Азамат находит меня взглядом и кратко улыбается.

В непосредственной близи от меня болельщики начинают обескураженно затыкаться — спорить боятся, что ли? Целитель оборачивается ко мне, смотрит недоуменно, а потом присоединяется. Где-то за спиной я различаю голос Тирбиша. Что ж, неплохо для начала. Кошусь на папашу: он отчетливо побледнел и упорно смотрит на поле, сжав губы. Так-то тебе.

Бой начинается, и я, как и в тот раз, перестаю видеть Азамата, хотя противник у него не такой шустрый. Тереблю в руках Азаматов хом под самым подбородком, чтобы видно было, а к моему голосу присоединяется все больше народу.

Не проходит и минуты, как противник оказывается навзничь на песке, и тренер помогает ему подняться. Я перехожу уже на чистый визг, хотя и понимаю, что это была легкая победа. Борцы расходятся до объявления следующего участника. Пока ведущий излагает бесконечные титулы (а он вынужден повторить Азаматовы с начала), я тихонько кропаю маме сообщение на телефон:

Мама, пришли мне срочно резные статуэтки из прозрачного шкафчика на кухне.

Азамат выходит второй раз и примерно так же легко укладывает прошлогоднего финалиста. Ко мне уже присоединилась добрая половина болельщиков — поняли, кто в курятнике петух, я смотрю. Папаша делает вид, что его происходящее никак не касается. Ничего, погоди, скоро коснется.

После третьего боя Азамат даже не уходит в шатер. Стоит на поле, маску снял, медленно поворачивается, окидывая взглядом трибуны.

Ведущий откашливается, а Унгуц вдруг покатывается со смеху:

— У него уже язык отсох твоего мужа объявлять!

— Желает ли кто-нибудь, — с расстановкой начинает ведущий, — вызвать на бой…

И дальше следуют все титулы с самого начала плюс упоминание о трех свежих победах.

Самое ужасное — это что по окончании тирады никто не вызывается, и Унгуц совсем заходится от смеха, потому что ведущий вынужден повторить вопрос три раза, если никто не вызовется.

После второго на поле все-таки выходит какой-то дядя, вот этот точно крупнее Азамата, самый настоящий Исполин.