Струсив, опускаю подбородок, разглаживаю платье, надежно укутываю колени. Когда возвращаюсь к его лицу, вижу, что посмеивается уголками губ и глазами.
– У какого ухажера? Вы о чем? – Хочу верить, что морожу взглядом и тоном, но не очень похоже на правду. Улыбка не гаснет. Азарт не проходит. Может в нем джинн живет?
Салманов постукивает по столу красивой ручкой, играя на моих нервах. Еле держусь, чтобы не схватить мобильный и не вылететь из кабинета. Останавливает одно: интуиция подсказывает, что без прокурорского согласования на улицу меня уже не выпустят.
– Значит, нормально. Я рад…
Он отвечает за меня. Так нагло, что я даже закипаю. Очень сложно сдерживаться, когда с языка рвутся не самые лестные слова. Главная моя мотивация молчать: это чтобы потом не было стыдно. Он же вывернет… Как Митя. Мужчины это умеют.
Когда вспоминаю о парне, в груди саднит. Я разочарована в нем, но чувства по щелчку не отключить. Мне больно, что так сильно в нем ошиблась. Правда с Салмановым делиться этим не буду.
Пусть думает, что у нас все хорошо. Правда зачем?
– Это вы сказали Бекиру проследить за мной? – Задаю вопрос, который все это время мучил. Конечно, я не готова к честному ответу. Конечно, я даже не надеюсь его получить. Почти сразу жалею, но и не жалею тоже. А вдруг мне после этого спать будет легче?
Прокурор сначала хмурится, а потом задерживает ручку на весу, не ударив в нужный момент. Брови приподнимает. Я читаю во взгляде: вот такого ты невысокого мнения, да? Про себя отвечаю: а откуда взяться высокому? Это вы брата моего очаровали.
Возможно, отца. Я к вам отношусь скептически.
– Не я. Но, судя по всему, доброжелателей у тебя хватает…
Мне тут же хочется с ним поспорить. Я набираю побольше воздуха в легкие, продумываю в голове речь, приоткрываю рот и не делаю этого.
Он несколько секунд ждет, что передумаю, а потом тоже понимает. Кивает. Мол, молодец…
Мужчина откладывает свою пыточную ручку, а мои пальцы тянутся к пустому стаканчику. Торможу на полпути и хватаю воздух, в миллионный раз чувствуя себя дурочкой.
– Я учту.
— Учти.
Молчим. Салманов не возвращается к мобильному. Смотрит на меня. Мне одновременно страшно и интересно попасть под прокурорскую черепушку. А ещё я все сильнее привыкаю к его парфюму. Если куплю такой же бабасы – это будет неправильно?
– Долго стояла на улице?
Говорить правду в ответ не хочется. Поэтому я неопределенно мотаю головой, произношу:
– Не очень.
Он не верит, но кивает.
