– Первое правило преступника: не признаваться, что ты преступник.
Сердце снова ускоряется. Почему-то мне совсем не хочется, чтобы это оказалось правдой. Салманов, выдержав паузу, тянется к отставленному немного раньше ноутбуку и захлопывает крышку.
– Я долго работал в адвокатуре. – Поясняет, хотя разве обязан? Но я благодарно слушаю. Мне даже легчает.
– Там много зарабатывают?
Улыбается. Приподнимает руку и покачивает. Вроде как «соу-соу». Но судя по машине – да.
– Зависит от таланта, усердности, везения…
– Почему ушли из адвокатуры? Там, наверное, и кабинеты другие… — Представляю прокурора в более современном интерьере.
В его воображаемом кабинете по-настоящему просторно, много-много окон, другой стол. Черный. Белые стены и белые полки. Кресло можно то же… Вот там ему всё идет.
А я даже не заметила, когда наш разговор завращался вокруг него, а не меня. Но задавать мужчине вопросы мне неожиданно интересно. А еще легко.
– Надоедает. – Он пожимает плечами. Воображаемый кабинет осыпается и просачивается сквозь щели в прокурорском полу.
Айдар по глазам, наверное, видит, что я ответом довольно не до конца. – Рутина заедает на любой работе. В какой-то момент ловишь себя на мысли, что хотелось бы сделать больше. Ну и можешь. Знаешь систему изнутри – не против ее улучшить…
Я киваю и несколько раз прокручиваю слова в голове. Звучит очень благородно. Только не знаю, чистая ли это правда.
– То есть нам повезло? У нас теперь первый честный прокурор, ратующий за справедливость?
Я раскрепощаюсь настолько, что позволяю себе даже колкость.
Сходу знаю, что сморозила глупость, но извиниться и замять почему-то не могу.
Мужчина усмехается, а я бросаю все силы на то, чтобы выдержать взгляд.
– Буду знать, что Айлин-ханым – эксперт по прокурорам.
Пульс частит. Сжимаю руки в замок.
– Вы помните, как меня зовут… – Говорю себе под нос, но мужчина слышит. В комнате на какое-то время снова становится тихо. Мне – опять неуютно. Воздух сгущается. Зачем с спросила? Как будто это для меня важно…
– Помню.
– Бросает в жар. Стоило бы, но взгляд отвести не могу. – О тебе много говорят родные, Айлин. Исключительно хорошее, конечно же.
Мы вроде бы просто говорим. В мужских словах нет ничего из ряда вон выходящего, но я теряюсь. Не знаю, что ответить. Мне даже не приятно. У меня внутри все сжалось. Это больно. Томительно. Я растеряна.
Спасает стук в дверь.
Салманов переводит взгляд на нее, говорит: «войдите», ручка опускается и внутрь шагает Бекир.
