Я полюбил ее ничуть не меньше старой. Поэтому не смотри на меня с жалостью, заяц. Ешь, я же сказал.
Реагируя на приказ-укор, я снова берусь за еду. Дарю Салманову целую пятиминутку тишины.
А потом сама же чуть не давлюсь, потому что следующий вопрос задает уже Айдар.
– Как у вас с мальчиком? Всё урегулировали?
Хватаю лимонад и втягиваю разом много ледяной жидкости. Даже щеки впадают, так сильно стараюсь набрать побольше, чтобы остыть изнутри, а то почти загорелась.
Можно было бы ответить правду (он же со мной вроде бы честный?), но вместо этого я улыбаюсь и вру:
– Всё отлично.
Спасибо вам за помощь.
– Тебе.
– Да, тебе…
Смотрим друг другу в глаза, но недолго. Как так получилось, что я разобралась в нем быстрее, чем он во мне? Неужели действительно думает, что я периодически бегаю на ту же съёмную квартиру и на той же кровати, на которой Митя мне изменял…
Вспоминаю об этой грязи и даже руки трясутся. Опускаю взгляд в тарелку. Душу обиду.
Конечно, он может так думать. Сам же тоже верность не хранит.
Мне. А первой своей жене?
– Почему ты развелся?
Спрашиваю, явно нарушая личные границы. Но Айдар мои уже нарушил, так что плачу той же монетой. У правильных мусульманских девочек не спрашивают, как им… На стороне.
У мужа забирают пустую тарелку, уточняют, не желаем ли мы выбрать десерты, подают меню и принимают заказ на еще один кофе.
А я всё это время томлюсь, как то вкусное мясо, которым поужинал мой прокурор.
– А что слухи говорят? – Он отвечает на вопрос вопросом, расслабленно откинувшись на кресле и кивая подбородком.
– Я не знаю. Когда ты решил взять меня замуж, слухи оказались недоступными. Меня закрыли в комнате и выпускали только улыбаться жениху…
И сама не знаю, откуда берется яд. А еще смелость его спускать. Но Айдар реагирует спокойно. Одобряет мою резкость глазами. Он такое любит. В его вкусе стервы, выходит?
– Ты наулыбалась на непредвиденные траты, если честно. Изначально я не собирался задабривать тебя. Потом бы разобрались. Но я проникся…
Даже не знаю, что сказать.
Сердце тарабанит по ребрам. Что значит «я проникся»? Чем проникся? Жалостью? Уши загораются. Сказать, что я его подарки ненавидела?
– Мы развелись, потому что женились очень молодыми и дурными. Поспешили. Нам бы пожить. Попробоваться договариваться в бытовом. Но мы решили, что самые умные и любовь всё победит. Это я даже больше жениться хотел. Дашка… Меньше.
– Вы общаетесь?
Спрашиваю, сузив глаза. А в прокурорских зажигаются искорки.
