Мне отчаянно хочется верить, что это пришли за мной, но находясь в этом доме почти сутки, кажется, я разучилась верить в чудеса. Есть вероятность того, что одичалые мужчины, которые охраняли меня, перебрали водки и решили перестрелять друг друга.
Почти не дышу, когда слышу у чердачной лестницы тяжелые шаги. Сердце громко колотится в грудной клетке, спина покрывается холодным потом, когда ко мне приближаются.
- Твою мать!
Звучит глухой удар о навесной замок и голос, интонации которого я знаю наизусть. Это Давид! Точно он! Шаги удаляются прочь, а я моментально вскакиваю с места и бросаюсь к двери, несмотря на тянущую боль внизу живота.
Он не может так просто уйти! Не может! Я должна дать ему понять, что нахожусь на чердаке.
- Давид! Давид, я здесь! – с силой молочу кулаками по двери.
Замолкаю, прислушиваюсь к воцарившейся тишине в доме, чувствую, как шевелятся волосы на затылке. Вдруг мне померещилось? Что если на самом деле это был не он?
Не могу сдержать отчаянный вопль из груди, рвущийся наружу. Опираюсь спиной о деревянную дверь, плачу, кричу, зову его по имени…
Шаги возобновляются.
Слышу, как вставляют ключ в дверной замок, проворачивают его три раза. Отхожу от двери и встаю напротив. Через секунду в дверном проёме показывается высокая фигура Давида и сердце щемит с новой силой.
- Это ты… - всхлипываю, вытираю ладонью слёзы.
Из-за них нечётко видно мужа, но главное, что я его чувствую. Сильные руки обнимают меня за плечи и слегка притягивают к себе. Мысли и слова, которые я хотела сказать ему, мешаются в запахе: родном, надежном, настоящем.
Целую его в грудь. Один раз, другой… Хочу всего зацеловать, да только сейчас не время и не место. Обессиленно опускаю ладони на широкие плечи, глажу тугие мышцы сквозь ткань футболки...
- У меня кровь идёт, Давид, - шепчу ему.
Она и вправду идёт, я это чувствую. Стекает по ногам, пачкает из без того грязное платье.
- И живот болит. Сильно.
- Сейчас отвезу тебя в больницу, потерпи. Ладно?
Киваю в тот момент, когда муж подхватывает меня на руки словно пушинку.
Он осторожно спускается по крутой лестнице, чтобы меня не уронить и несет на выход. Прочь из этого проклятого дома. Я специально зажмуриваю глаза, чтобы не видеть того, что здесь происходило, но в ноздри плотно вбивается запах крови и алкоголя. Люди моего мужа всех здесь убили.
- Стой! – вскрикиваю, когда мы оказываемся на улице. – Там осталась Лора, жена Цуканова! Мы должны забрать и её тоже.
- Мы всё проверили, Кать. Не было её там.
