Только тело сотрясается от холода и тихих рыданий, а голова словно чугунная…
Я буквально насильно заставляю себя выключить воду и обмотать тело полотенцем. Совершенно не понимаю, что мне делать дальше. Уйти? Потребовать объяснений? Показать свои эмоции и то, что мне дико больно? Но ведь Давид ясно дал понять, что оправдываться не собирается…
В слезах и с разорванной на ошмётки душой, мне кое-как удаётся провалиться в царство Морфея. Весь следующий день я не живу, а проживаю. Делаю на автомате бытовые вещи, ухаживаю за расцветшим садом, отвечаю на вопросы Раисы, а затем откатываюсь в то состояние откуда только недавно выкарабкалась.
Я бездумно валяюсь на кровати и таращусь в полоток. Наверное, та девушка, которая разговаривала со мной по телефону, совершенно права. Давид меня пожалел. И тогда, когда я обратилась к нему за помощью и сейчас. Бедная детдомовская девочка, которую он знал из прошлого случайно попала во взрослую передрягу. Я нуждалась в его помощи и защите, а он всё уладил во имя общего прошлого.
Всё остальное я придумала сама: его заинтересованность во мне, чувства и эмоции.
Я была так поглощена своей любовью, что не видела ничего вокруг и не хотела замечать. Он жалел меня даже тогда, когда я просила лишить меня невинности, жалел, когда я забеременела по собственной глупости и лишилась ребёнка. Он и трахать-то меня не хотел. Я подарила ему свою девственность, вручила всю себя без остатка: тело, сердце и душу… Бери и пользуйся сколько хочешь, да только Давид не хотел, а я почти не оставляла ему выбора.
Но даже сейчас я не жалею об этом...
- Кать, ужин на столе, - произносит вкрадчивым голосом Раиса. – Поешь, не то остынет. Кать… ты вообще слышишь меня?
Нехотя сажусь на кровати и смотрю на домработницу. Вижу в её глазах сочувствие и жалость. И здесь она…
- Иду, Рая. Уже иду.
- Мы с Таней направляемся отдыхать в гостевой дом. Если что-нибудь нужно, не стесняйся, приходи.
Киваю в ответ и продолжаю сидеть на кровати, не двигаясь.
Нужно встать и поесть, потому что в последнее время я и так ощущаю себя слабовольным овощем. Будто тело отдельно от разума, словно я это не я вовсе.
До того момента, пока не случился выкидыш, я парила где-то над облаками. Счастливая, глупая до одури и по уши влюбленная… Теперь от меня осталась лишь оболочка. Душу и сердце словно швырнули с небес на землю с заоблачной высоты. Внутри всё кровоточит, болит и ломается на части.
