Замуж за незнакомца

Даже лёжа на больничной койке, находясь одной ногой в могиле, Кирилл выпихивает из своей зоны комфорта случайных людей. Грубит, но теперь мне понятнее, что это его форма защиты, попытка изолировать обнажённые чувства от чужих.

А меня? Меня он впустил? И готова ли я впустить его окончательно и бесповоротно?

Я улыбаюсь растерянной медсестре, она с пылающими щеками проносится мимо и пулей вылетает из палаты.

– Ну вот, расстроил девушку. Не надо было ей грубить, – я подхожу к койке, смотрю на бледного Кирилла сверху вниз.

От него волнами исходит раздражение и та самая сила, которая осталась ему в наследство, которая часть его энергетики, его личности. То, что сбивает с ног любого, кто окажется поблизости. – Девочка не виновата, что у тебя дурное настроение и плохой характер.

Кирилл смотрит на меня сквозь опущенные ресницы, а меня убивает его бледность и синяки под глазами, его слабость угнетает.

– Она и так слишком долго возилась, – слабо улыбается. – Нет, я понимаю, что я охренеть какой мужик, но это не повод меня лапать.

– Ты засранец, Раевский, – смеюсь, потому что даже в таком состоянии Кирилл иронизирует. – Может быть, ты не в её вкусе?

– Быть такого не может! – очень натурально удивляется, но не выдерживает и закрывает глаза. – Ты мне не приснилась, да?

– Нет, – сглатываю, когда градус эмоций становится запредельным. В один момент шутливость сменяется волнением, и я ничего не могу с собой поделать, краснею.

– Ложись ко мне, – смотрит на меня тем самым особенным взглядом, от которого моя воля убегает с воплями, а тело сладко плавится, становясь чужим и незнакомым.

– Тебе нельзя, – присаживаюсь на край, двумя руками обнимаю запястье Кирилла, а он слегка тянет на себя, требовательно и бескомпромиссно. – Я могу тебе больно сделать.

– Если мне суждено умереть, пусть ты будешь рядом.

– Отличная перспектива для меня, – вздыхаю. – Тебя же не переубедить?

– Меня? Тина, расслабься, просто полежи со мной, пока опять не вырубило.

Это недолго, я уже почти сплю.

Его голос слабеет, веки опускаются, тяжелея, а кончики тёмных ресниц дрожат. Я вдруг понимаю, что сама безумно хочу быть рядом с ним. Нет сидеть около, а почувствовать жар его кожи даже сквозь одежду.

– Только я совсем с краешка. Чтобы тебе хуже не сделать.

– Ложись уже, суматошная. Петь умеешь?

– Вот и спой мне что-нибудь.

Койка широкая, и я аккуратно укладываюсь под бок Кирилла, стараясь не задеть сломанные рёбра.