Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Стражники прошли мимо, продолжая негодовать по поводу медлительности задержанных, а моя ностальгия сразу испарилась.

– Прогуляемся по круговой? – как можно бодрее предложила я супругу, поглаживая его по голове. – Ну ее, эту центральную улицу. Никогда окраин не видела.

Пес постоял еще немного, затем резко мотнул головой и потрусил вперед, указывая дорогу.

Так я и оказалась в той самой неведомой городской глубинке. Никогда не думала, что бедные районы так сильно отличаются от богатых. И дело даже не в возрасте построек, которые становились все более обветшалыми и покосившимися.

Зловонные сточные канавы вдоль домов, хмурые лица и недовольные взгляды редких прохожих, общая серость и безысходность подавляли. Лавитарийцы не выглядели счастливыми. Более того, от сородичей хотелось бежать прочь, без оглядки. Хотя бы в ту же Хастарию – там тепло, солнечно и ярко.

Хакарк смирно шел рядом, не выказывая недовольства. Похоже, в отличие от меня он к подобной картине мира привык.

Стоило немного зазеваться, и тут же случилось неприятное столкновение. Обернувшись на голос, увидела верзилу с немытой годами головой и презрительно выпяченной верхней губой.

– Куда прешь? Жить надоело, доходяга?

– Нет, – честно ответила я. – Просто ищу работу, осматриваюсь.

– Здесь? Работу?! – Мужик откинул голову и громко расхохотался, словно услышал какую-то невероятно смешную шутку.

– Я – гарнариец, – попыталась объяснить незнакомцу, – ищу кров и пищу. Путешествую, узнаю тайны мира.

– Не туда ты свернул, путешественник, – прервал меня собеседник, утирая слезы смеха. – У нас здесь каждый второй такой же дармоед. Зенки позаливают с самого утра – и до вечера тайны мира познают, пока стража под белы рученьки не уведет… на отдых в казематы. Так что, вертай на дорогу и иди до центра, авось чего и найдется. И за псиной смотри, если дорожишь ею.

– Благодарствую, – ответила я, в душе кипя от гнева. Всегда считала, что Лавитария – лучшая из всех стран на земле. Скажи мне кто, что это не так – не задумываясь, вступила бы в спор не на жизнь, а на смерть.

Вот она – обратная сторона красивой картинки. Изнанка моего мира. Грязная, зловонная, правдивая и совершенно нелицеприятная. И сразу вспомнился рассказ Тирэна, выросшего в одной из подобных хибар. Стало тошно.

Развернувшись на пятках, я решительно отправилась к дороге, бухтя на ходу:

– За мной, Малыш. Доберусь я до батюшки с дядей.