Замуж за варвара, или Монашка на выданье

– Нет, он жив. Таких тяжело убить, госпожа.

К моему удивлению, Тирэн пошел не к выходу, а в глубь комнатки. Усевшись рядом с мешком, в котором недавно рылся Хамир, мальчик бесстрашно сунул туда любопытный нос. Спустя миг извлек мешочек с золотом и голубой шар, едва светящийся изнутри.

– Заберем с собой, – припечатал рыжик, складывая все назад и тут же откидывая крышку деревянного сундука. – Здесь и одежда местная есть. И еще что-то. Пригодится.

В меня швырнули черной тряпкой.

– Наденьте. Похоже, мы в Хастарии.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я, выискивая в ткани горловину.

– Долго жил на улицах, – просто ответил Тирэн, закрывая сундук и ловко натягивая черную тряпку. – А потом уже шардигар стал меня учить. Только несколько лун назад он передал меня в услужение господину.

Я наконец справилась с платьем и направилась к двери. В этот момент Хамир слабо застонал.

– Убила? – шокированно спросила, выпуская из рук оружие.

Тирэн ловко подхватил железяку. Закинув ее в мешочек, приложил три пальца к шее даргхаина. Помолчав пару секунд, разочарованно покачал головой.

– Жив, шакал. А убивать мне шардигар не разрешает. Даже животных. Может, вы?

– Нет уж! Это же человек!

– Да какой он человек? Он бы нас не пожалел, поверьте.

Качнув головой, отступила на шаг.

– Жаль. Тогда будем надеяться, что больше его не встретим.

С этими словами мальчик ловко подхватил мешок левой рукой и, прижимая к животу правую, попросил:

– Открывайте, госпожа. Только очень осторожно. И капюшон наденьте мне и себе.

На этот раз я послушалась беспрекословно.

Мы вышли в узкий, слабо освещенный коридор с низким потолком. В нос ударил запах помоев и пота.

– Сюда, – шепнул мой спутник, поворачивая через несколько десятков шагов налево.

– Гостиный двор, судя по всему. Мы были в одном из номеров. Понадеемся, что все еще спят и у Хамира нет здесь сообщников.

Спустившись, мы оказались в тесной комнатке с несколькими дверями. Слева обнаружился большой зал, заставленный старыми деревянными столами. У одной из стен друг на друга были составлены лавки. Из-за низкой двери неподалеку от ступенек доносились звон посуды и голоса, пробивался запах свежеиспеченного хлеба.