– Не знаю, – пожала плечами драконица. – Почему-то хотелось уколоть вас, сказать, что Реджинальд никогда не забудет свою жену и что никто не займет ее место в сердце маршала.
– Я не претендую на место в его сердце и не стремлюсь на супружеское ложе, – холодно ответила я. – Я видела, как живется здесь полукровкам, рожденным от связи человека и дракона. Надеюсь, я никогда не произведу на свет дитя, которое будет обречено на страдания.
Мои слова несколько успокоили девушку.
– Вы мне нравитесь, лира Марейна, – сказала она примирительно.
– Я хочу, чтобы вы знали: Реджинальд поклялся найти убийцу жены и отомстить. Он пообещал моему дяде убить того, кто отнял жизнь у Равены и их нерожденного сына, а потом уничтожить все его потомство.
Холодный пот струился по моей до боли прямой спине. Руки нервно мяли подол платья, а на глазах выступили слезы.
У Реджинальда убили беременную жену! Как он только не обезумел от горя?!
Глава 7
До поздней ночи я не могла найти себе место и бесцельно ходила по комнатам, которые планировала выделить под свои парадные покои, чтобы принимать гостей не в крошечной гостиной.
Сама себе боялась признаться, что просто боюсь сесть и отдаться на волю разрывающих мою голову мыслей.
Давно уже стемнело, а я все еще мерила шагами большую комнату с широким балконом, выходящим во внутренний двор.
В очередной раз подойдя к панорамному окну, я увидела, как зажегся свет в покоях Реджинальда.
Вернулся.
Сердце болезненно сжалось.
Я коснулась лбом холодного стекла и постаралась разглядеть силуэт мужа.
Шторы в его комнатах еще не были задернуты, поэтому я без труда разглядела, как тень скользнула через приемную в спальню.
Что-то тревожило его, потому что дракон обеспокоенно ходил из угла в угол, не останавливаясь ни на минуту. Затем широко распахнулось двухстворчатое окно. Я почти почувствовала, как в его комнату ворвался влажный ночной воздух, немного остужая пыл.
Но он дракон. Холод не страшен ему.
Я сделала шаг назад, будто боялась, что Реджинальд увидит меня.
Но он даже не посмотрел по сторонам. Выйдя на балкон, он вцепился в кованые перила. Я не видела его лица, но вся поза говорила о том, что дракона раздирает боль и скорбь.
Что-то не давало ему покоя.
Теперь я знала причину. Хотелось разделить и облегчить его страдания. Никто не заслуживал такого!
По моей щеке невольно скатилась обжигающая слеза.
Хотелось обнять и облегчить его боль, но едва ли у меня есть такое право.
