И, твердо ступая, выхожу из комнаты.
Коридор не длинный и неожиданно заканчивается большой светлой комнатой.
Она оформлена в привычном стиле, принятом на родине. И у нас в доме.
Светлые мягкие диваны, множество подушек, низкие столики, цветные коврики, кажется, домотканые. Неожиданно на стене — огромная плазма. Окна большие, светлые, выходят на все тот же водопад. Шум от него проникает в комнату, наполняет ее, словно эхом отдаваясь в стенах.
Я подхожу к окну, смотрю вниз. Высоко.
Куда же ты привез меня, Зверь?
В какую-нибудь горную деревушку? Подальше от людей?
Интересно, отсюда можно спуститься пешком? Или только на машине? А, возможно, вообще лишь на осле? Такие деревни, запрятанные в ущельях и труднодоступные даже летом, что уж говорить про зимнюю распутицу, не редкость здесь.
Если выходить и топать пешком… Далеко не уйду.
Местность дикая, звери, волки встречаются. А хуже волков — люди, которые, увидев одинокую женщину, могут просто схватить ее и отвезти обратно родне.
Потому что, если женщина в таком месте ходит одна, значит она не в себе.
И это хорошо, если именно родне отвезут. А есть такие, что заберут себе.
А почему нет?
Женщина сумасшедшая, одна, родне не нужна… Кому-нибудь пригодится. Ненадолго.
Обхватываю себя руками, словно замерзаю мгновенно. Снаружи и изнутри.
Присаживаюсь на кушетку, не отводя остановившегося взгляда от толщ воды, свободно низвергающихся с высоты.
Наверно, это место могло бы показаться мне красивым.
Раньше. Возможно, я бы даже хотела его зарисовать… Но сейчас этот водопад — еще один мой страж.
И я его ненавижу.
— Наира? Детка? — тихий женский голос заставляет вздрогнуть и развернуться.
В дверях комнаты стоит пожилая женщина, одетая в привычную здесь национальную одежду: длинное платье и шаровары. Волосы ее укрыты по-вдовьи, в ушах и на шее — дорогие украшения. Явно не прислуга. Кто?
— Я — Залина, мама Азата.
— Ох…
Торопливо встаю, склоняю голову.
Это, скорее, привычка. Меня, все же, хорошо воспитали, в уважении старшим.
— Сиди, моя хорошая, сиди, сын сказал, что сватовство было утомительным…
Невероятно утомительным, да.
А, особенно, то, что произошло после…
Но я, конечно же, не собираюсь рассказывать о своем позоре матери Азата. Она наверняка считает сына самым лучшим, самым благородным человеком на свете.
Потому просто смущенно опускаю взгляд и молчу.
