Судороги, сладкие и сумасшедшие, прошивают тело еще долго. Кажется, что вечность.
А затем все прекращается.
Зверь откатывается с меня, но не уходит.
Чувствую, как прогибается под его весом кровать сбоку.
Руки мои освобождаются, но я не тороплюсь убирать подол от лица.
Потому что то, что сейчас случилось… Ох… Это так стыдно… Это так неправильно… Порочно.
Он что-то сделал со мной, как-то заставил… Это чувствовать. Я не хотела! Не хотела!
— Хорошо пахнешь, сладкая, — низкий, хриплый голос бьет по нервам.
Я приспускаю подол до уровня глаз, пряча огненные щеки.
Кошусь на Азата, молчаливо лежащего рядом.
Его лицо невероятно довольное. Глаза горят, губы изгибаются в усмешке.
Он подносит к лицу свои пальцы, нюхает их.
И до меня не сразу доходит вся пошлость, вся порочность этого простого жеста.
А когда доходит… Хочется опять спрятаться. И плевать, что живот голый… В конце концов, он его уже видел. И не только видел. Трогал. Целовал.
И… И…
Стыд накатывает с такой силой, что я все-таки прячусь опять за подолом, а еще отворачиваюсь от безжалостного мужчины, только что сделавшего со мной совершенно немыслимую вещь, поворачиваюсь на бок и подтягиваю ноги к груди.
Пусть он уйдет… Пожалуйста, пусть он уйдет…
— Так мы тоже попробуем, сладкая, — ладонь определяющим жестом ложится на мое бедро, ведет выше, по талии.
У меня нет сил реагировать, слишком шоковое состояние.
— Но потом. На сегодня хватит.
Он встает, матрас упруго принимает прежнюю форму, меня даже подбрасывает от контраста положений.
Я по-прежнему лежу на боку, подтянув ноги к груди, в голове ни одной мысли, только ужас от случившегося. И стыд, дикий стыд.
Я даже не осознаю слов Азата, настолько сейчас не в себе.
И не сразу понимаю, что меня заботливо укрывают пушистым легким одеялом…
Глава 15
На следующее утро дверь в моей темнице оказывается незапертой.
Я это не сразу замечаю, даже в голову не приходит проверить после вчерашних бесполезных попыток выбраться.
Само пробуждение не радует, потому что практически сразу приходят воспоминания о случившемся позоре.
Зверь… Ох, какой же зверь! Не зря мне так показалось сразу, с первого взгляда, еще там, в клубе.
Я долго лежу, укрывшись с головой тем самым покрывалом, что так милосердно набросил на меня Азат.
Лежу и пытаюсь удержать дрожащие от стыда и негодования губы.
Мыслей о том, что делать, как выбраться, нет. Мне кажется, что их уже и не будет.
