Немного успокоившись, он продолжил: — Не буду углубляться в детали. Едва ли Кэт захотелось бы обсуждать с кем-то эту сторону своего прошлого. Последние восемь лет она скрывалась, но вчера вечером Латимер ее узнал. Кэтрин расстроена и сильно напугана. Не удивлюсь, если утром она проснется с мыслью покинуть Гэмпшир.
Лицо Меррипена оставалось суровым, но в темных глазах его читалось сочувствие.
— Ей нет нужды уезжать. Здесь, с нами, она в безопасности.
Лео кивнул, взволнованно водя пальцем по краю чашки.
— Я объясню это Кэтрин, когда буду говорить с ней.
— Лео, — нерешительно возразила Амелия, — ты уверен, что найдешь нужные слова? Вы так часто ссорились и пререкались…
Лео смерил сестру пристальным взглядом:
— Уверен.
— Амелия? — раздался робкий голос со стороны двери.
В столовую вошла Беатрикс в голубом домашнем платье с оборками, ее спутанные темные кудри рассыпались по плечам. Девушка казалась встревоженной, озабоченная морщинка прорезала ее гладкий лоб.
— Доброе утро, дорогая, — ласково улыбнулась Амелия.
— Можешь не вставать так рано, если не хочешь.
Беатрикс ответила сбивчивой скороговоркой:
— Я хотела проведать раненую сову, которую держу в сарае. И еще поискать Доджера, я не видела его со вчерашнего дня. Поэтому я чуть приоткрыла дверь в комнату мисс Маркс, хотела заглянуть одним глазком, нет ли там Доджера. Вы же знаете, как он любит спать у нее в ящике для туфель…
— Но его там не оказалось? — подсказала Амелия.
Беатрикс покачала головой.
— И мисс Маркс тоже нет.
Ее постель заправлена, а дорожная сумка исчезла. А это я нашла на туалетном столике.
Беатрикс передала сестре сложенный лист бумаги. Амелия развернула и пробежала глазами записку.
— О чем там говорится? — воскликнул Лео, вскакивая на ноги.
Амелия молча протянула ему листок.
«Пожалуйста, простите, что уезжаю не попрощавшись. У меня нет выбора. Не могу выразить, как я благодарна вам за ваше великодушие и доброту. Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, если я скажу, что хотя в действительности нас не связывали узы родства, в душе я всегда считала вас своей семьей.
Мне будет не хватать всех вас.
Искренне ваша, Кэтрин Маркс»."
"— Черт побери! — прорычал Лео, швырнув записку на стол. — Это просто невыносимо! Я думал, что мы можем спокойно сесть и обсудить, что делать с Рамзи-Хаусом, а она вместо этого сбегает под покровом ночи, оставив письмо, полное сентиментальной чепухи.
— Это вовсе не чепуха, — возмутилась Амелия.
