Обрадованные короткой передышкой пассажиры выбрались из дилижанса и вошли в трактир.
Кэтрин взяла с собой дорожную сумку, опасаясь оставить ее в карете. Сумка оказалась довольно увесистой. Там лежали ночная сорочка, белье, чулки, набор гребней и шпилек, щетка для волос, шаль и толстенный роман с шаловливой дарственной надписью от Беатрикс: «Эта повесть непременно развлечет мисс Маркс, хотя уж точно ничему ее не научит! С любовью от неисправимой Б. X.».
Постоялый двор казался вполне сносным жилищем, хотя и далеко не роскошным.
В такого рода местах обычно останавливаются на ночлег конюхи и крестьяне. Кэтрин уныло обвела глазами деревянную стену, где пестрели почтовые листки, и повернулась посмотреть, как конюхи меняют лошадей.
В следующее мгновение она едва не выронила из рук сумку: внутри что-то шевелилось. Было непохоже, что вещи сбились в кучу… скорее… в сумке был кто-то живой.
Сердце Кэтрин отчаянно затрепыхалось.
— О нет, — прошептала она. Отвернувшись к стене и тщательно пряча сумку от посторонних взглядов, Кэтрин расстегнула замок, приоткрыв маленькую щель.
Из саквояжа выглянула маленькая блестящая головка. Кэтрин с ужасом увидела знакомые хитрые глазки и дрожащие усики.
— Доджер, — выдохнула она. Хорек радостно загукал в ответ, уголки его рта изогнулись в извечной лукавой усмешке. — Ах ты, гадкий мальчишка! — Должно быть, зверек проскользнул в сумку, пока Кэтрин собирала вещи. — Что мне с тобой делать? — в отчаянии воскликнула девушка. Спрятав поглубже в саквояж голову зверька, Кэтрин успокаивающе погладила Доджера.
Не оставалось выбора, кроме как отвезти злополучное создание в Лондон, а там передать в руки Поппи, чтобы та вернула его Беатрикс.
Как только один из конюхов крикнул: «Готово!» — Кэтрин вернулась в дилижанс и поставила сумку у ног. Незаметно приоткрыв саквояж, она сердито посмотрела на Доджера, уютно свернувшегося на ее ночной сорочке.
— Сиди тихо, — строго приказала она. — И не вздумай шалить.
— Что, простите? — пробасила почтенная дама, влезая в карету.
Огромное перо на ее шляпке возмущенно затрепетало.
— О, мадам, я обращалась не к вам, — поспешно выпалила Кэтрин. — Я… читала наставления самой себе."
"— Не сомневаюсь, — фыркнула дама. Презрительно сощурив глаза, она тяжело плюхнулась на сиденье кареты напротив девушки.
Кэтрин настороженно замерла, ожидая услышать предательское шуршание. Она боялась, что Доджер затеет возню в сумке и выдаст себя подозрительным шумом, но тот сидел тихо.
