Замужем за Черным Властелином, или Божественные каникулы

Но и всадникам горгулы при всем огромном желании не накостыляли. Почему? А благодаря русалке.

Я, удивленный внезапно наступившей мертвой тишиной, высунулся из-за спасительного бревнышка — и что я вижу?

Наша красавица привстала на повозке, а вокруг нас… матерь Божия! — бушует водяной смерч! И всех, кто пытается хоть шаг ближе в нашу сторону сделать, сносит и швыряет в сторону замка, на крепостные стены или мостовую. Внизу уж немало расколотых горгулов валялось. Похоже, им оттуда уже не подняться. А внутри смерча, там, где «глаз бури», — сухо, ни одной капельки.

Я тихо выругался. Ну русалка! Ну ведьма! Могла же раньше помочь…

Вволю покостерив зеленовласку, я успокоился: логика нечисти для человеческого ума непостижима. Мало ли какой у нее интерес или резоны, откуда нам знать! Что ей страдания жалких людишек, если у нее ЦЕЛЬ!

Помечтал немного: вот бы все-таки ее исследовать неспешно в какой-нибудь лаборатории. Вздохнул. Мечтать не вредно.

Вот так мы и прорвались сквозь ворота и, проехав метров восемьсот, избавились от настырной воздушной погони.

Горгулы, может, и тупы, но здоровый инстинкт выживания в них, видимо, все же изначально заложен. Иначе чем пояснить, что они не полетели за нами?

Дальше я выполз из-под «завалов» и огляделся.

Замок Лайе… впечатлял. Дворец? Кто и когда назвал его дворцом?! Настоящая средневековая крепость, могучий оплот королей. Несколько рядов зубчатых каменных стен, громада высоких башен, навесные мосты, острые шпили над кровлей.

Мрачно и красиво.

Строго. Особенно сильно контраст бросался в глаза на фоне окружающих пасторальных лугов и полей. Все, что недодали замку в плане смягчающей душу зелени, всю угрюмую каменную мрачность и тяжеловесность архитектуры компенсировал живописный пейзаж, совершенно безлюдный.

На юго-востоке часть территории, похоже, недавно оградили специально для прогулок дворцовых обитателей. Там, на склоне холма, среди редких низкорослых посадок вечнозеленого кустарника можно было углядеть нечто вроде мраморных скамеек.

Или мне издали примерещилось?..

Бревнышко мы выкинули. Я слезно помахал ему рукой и заверил, что на обратной дороге свидимся, если кто-то у груди не пригреет. И поехали вперед так быстро, как могли, только обочины замелькали.

Смурной Кондрад был на редкость молчалив. Остальные бойцы равнялись на командира: ехали молча, не переговариваясь и не перекрикиваясь по дороге. Утренняя свежесть тому вполне поспособствовала.

Хорошо, что я был не верхом.