Затем те двое мужчин, что встретились мне в академии и увезли куда-то мою одногруппницу.
Тихо посапывая, под нежное свечение кулона, я проваливалась в сон. Почему-то сквозь дрему, я вновь увидела себя в той спальне. Вот только была я там не одна. Облокотившись на руку, на меня смотрел и улыбался блондин из академии. Испугавшись, я хотела откатиться от него в другую сторону, да наткнулась на чье-то горячее тело. Мужчина. Брюнет обнял меня за грудь и прошептал в ухо, заставив зашевелиться волоски на моем теле:
- Куда спешишь, ежик?
Глава 8.
Браслет
Увидев такой сон, проснется даже самый уставший ежик. Я же вскочила, словно ошпаренная, оглядываясь по сторонам. Ночь, темнота и только цветастая занавеска зловеще хлопает на ветру."
"Ежик! Ну и приснится же такое! Потянувшись к ночнику, запуталась в простыне, грохнулась и больно стукнулась коленом. Включив, наконец , свет, я обиженно заплакала, потирая ушибленную ногу.
Посмотрела на часы – скоро утро, спать уже можно не ложиться, все равно не засну.
После того, как умерла моя бабуля, я частенько просыпалась перед самым рассветом. В такие моменты я особенно остро чувствовала свое одиночество.
Я очень рано осталась без родителей.
Я была еще крохой и ходила в детский садик, когда к нам в группу однажды зашли две суровые тетки, напугавшие нас, малышей. Пришли они по мою особу, сообщив, не церемонясь воспитателям, что мои родители погибли в аварии.
До меня тогда смысл этого выражения ""погибли в аварии"" не особо дошел, но однозначно, было очень страшно.
Весь тот вечер и ночь я просидела в большой комнате с несколькими кроватями. Все они были не заняты и мне, крохе, было очень страшно одной, в темноте. Я то проваливалась в сон, то пугливо просыпалась от того, что где-то хлопнула дверь. Или проехала за окном машина. В очередной раз я проснулась, потому что за дверью кто-то громко спорил. Я тогда залезла под одеяло, крепко зажмурила глаза, и тихо плакала, звала свою маму.
Мама не пришла. Но я очень хорошо запомнила ощущения, когда с моего, скрутившегося в клубок тельца откинули одеяло и мягкие руки, пахнувшие сдобой и корицей, подхватили меня и прижали к пышной груди.
- Не бойся, куколка моя, - бормотала бабуля, заворачивая меня в свой пуховый платок и унося прочь из той страшной комнаты.
С того самого момента именно она заботилась обо мне, любила и сдувала с меня пылинки.
