Откинувшись в кресле, прикрываю глаза и вспоминаю, как увидел её в первый раз. Эта сцена до сих пор во всех подробностях стоит в памяти. Аня была такой… мягкой, нежной. Заснула прямо на стопке бумаг, на сонном лице отпечатался след от рукава, видимо, подкладывала под голову руку. А потом, в раздевалке, не смутившись ни на секунду, стояла передо мной без рубашки…
Мотнув головой, открываю глаза. Ниже пояса всё ноет. Скривившись, поправляю брюки.
– Можешь забыть об этом, – говорю вниз. – Тебе теперь светит только правая рука под воспоминания.
Делаю пару глубоких вдохов и поднимаюсь. Надо отнести истории обратно в архив. Номер Марины я себе сохранил на всякий случай. Названивать ей смысла нет, но пусть будет.
Мелькает мысль всё-таки быстро смотаться к Ане домой, но я не успеваю даже толком это обдумать – меня вызывают вниз, в отделение один за другим начинают поступать пациенты. Спустя час приходится срочно отправляться в операционную, а не успевает бригада отдышаться после одной экстренной операции, как мы тут же влетаем в следующую, ещё хуже.
Только сейчас, оставшись без своей постоянной ассистентки, я в полной мере осознаю, насколько незаменима она в отделении. Мне это и раньше было известно, но теперь… Аня знает всех смежных специалистов, всех резервных доноров, держит в памяти кучу номеров телефонов – да, всё это есть в соответствующих списках, памятках и документах, но пока их найдёшь.
К концу дня я уже с трудом разговариваю – голос хрипит, потому что всё время приходится повышать тон.
Врачи и медсёстры сегодня косячат нещадно. Или не сегодня, а всегда – просто раньше все эти мелкие вроде бы проблемы решала Аня?"
"За окном уже темнеет, когда я, наконец, добираюсь до кабинета. Падаю на диван, прикрыв глаза рукой. Отдохнуть не получается – спустя пять минут слышу стук в дверь.
– Что? – хотел рявкнуть, но сил не хватает, и вместо этого выходит почти стон.
– Никита Сергеевич, – в кабинет заходит Надежда, держит в руках чашку, над которой поднимается парок, – хотела спросить у вас, выяснилось ли что-то?
Ставит передо мной на стол чай.
– Спасибо, – говорю тихо, тянусь за чашкой, делаю глоток горячего напитка и вздыхаю: – Садитесь.
Старшая медсестра выдвигает стул, присаживается, смотрит на меня внимательно.
– Мне… ничего не удалось узнать, – произношу упавшим голосом. – Я звонил подруге Анны и ещё одному человеку, её пациенту, они сдружились в последнее время. Вы, может быть, помните его? Соболевский, лежал у нас не так давно.
