"
"– Я буду очень стараться, – мужчина расплывается в улыбке, и я чувствую, что краснею.
А на следующий день уже другой курьер вместе с традиционным завтраком передаёт мне запечатанный пакет, в котором я нахожу книгу «Руководство по хирургии», изданную в 1913 году.
Отлепиться от страниц – с чёрно-белыми и цветными иллюстрациями, боже! – меня заставляет только риск опоздать на работу. А ещё я улыбаюсь, как идиотка. С трудом удаётся придать лицу серьёзное выражение.
Вот только улыбка моментально пропадает, когда в ординаторскую, где я после обхода заполняю документы, залетает Надежда.
– Аня! Срочно иди спасай своего… – Надя закашливается, – заведующего, в общем.
– От кого и зачем? – не удержавшись, закатываю глаза.
– К нему майор пришёл! Помнишь, ты с ним встречалась ещё! Ань… они там орали, а сейчас тихо, как бы не поубивали друг друга!
Последние слова я дослушиваю уже на бегу. Кого там надо спасать – большой вопрос, но мне совершенно точно нужно вмешаться!
Залетаю в кабинет и останавливаюсь. Картина маслом, блин! Полкан сидит мрачный, как грозовая туча, прижимает к скуле стакан с водой.
Добрынин стоит, уперевшись руками в стол и вполголоса ругается матом – да так, что у меня уши в трубочку сворачиваются. На меня реагируют одновременно:
– Аня!
– Аннушка!
Наверное, в моём взгляде отчётливо читается готовность убивать, потому что Никита давится и поправляется:
– Анна Николаевна, доброе утро.
– Вы сдурели?! – шиплю рассерженной коброй.
Мужчины кидают друг на друга злобные взгляды.
– Два великовозрастных идиота! – во мне клокочет бешенство, которому срочно надо дать выход, поворачиваюсь к Полкану.
– Что ты здесь забыл?
– Нужно было кое-что выяснить, – угрюмо отвечает Богатырёв.
– Выяснил? – подхожу ближе, убираю его руку со стаканом от лица. Как бы ни злилась, я всё ещё врач. Осматриваю наливающийся синяк. Да уж, лёд помог бы лучше, фингал будет конкретный. Поворачиваюсь к Добрынину, который убивает взглядом майора.
– Что произошло?
Смотрю поочерёдно на одного, на другого.
Полкан вздыхает.
– Аня, я… слушай, мне очень не хотелось это делать. Отчаянно не хотелось, но… я не мог по-другому. И потом, заявлению дали ход, а девушка работала у вас, поэтому нужно было разобраться окончательно.
– Какому заявлению, какая девушка, я ничего не понимаю, – оглядываюсь на Никиту, но тот молчит.
– Вера Новикова, она в вашем отделении работала медсестрой.
– И? – мне становится не по себе.
– На неё напали некоторое время назад, – вздыхает Полкан.
