– Бельё сам, только аккуратно, и ложись уже давай, – отворачиваюсь, чтобы не смотреть на этот стриптиз.
Надеваю перчатки, достаю пинцет и собираюсь с духом. Аннушка, ты справишься! Просто веди себя так, как ведёшь с любым другим пациентом. Вспомни, как ты тренировала самообладание, чтобы не реагировать на придирки этого самого Добрынина! Поворачиваюсь и, отрешившись от происходящего, подхожу к лежащему на кушетке мужчине. Он прикрылся до пояса простынёй, которую я аккуратно отгибаю, приоткрывая обнажённое тело так, чтобы не видеть ничего лишнего.
Часть иголок вытащилась из бедра вместе с одеждой, но кое-какие, видимо, отломились и остались.
– Подвинься немного, – могу гордиться собой, голос звучит вполне обычно, даже равнодушно, – я сяду, а то неудобно стоя наклоняться так низко.
– Это непрофессионально, – хрипло произносит Никита.
– Я бы на твоём месте сейчас мне не возражала, – присаживаюсь рядом, ставлю лоток и выдёргиваю пинцетом первую иголку. Он вздрагивает от неожиданности и сдвигается.
– Всё, лежи спокойно, – бросаю колючку в металлическую ёмкость и осторожно начинаю вытягивать из кожи остатки остальных. – И не дёргайся!
– Ты вообще-то из меня иголки вытаскиваешь, – выдыхает со стоном.
– Тебе повезло, что это был кактус с колючками без крючков на конце! Вот где было бы веселье, – хмыкаю, продолжая работать. – А так я почти закончила – подумаешь, пара десятков иголочек. Вот, это уже последняя.
– Тебе легко говорить! – он опять вздрагивает, но расслабляется, когда я встаю.
– Не ты лежишь здесь с двумя десятками заноз в заднице!
– Да, у меня заноза в заднице всего одна, – парирую в ответ, – и это ты! Я, честно сказать, даже не уверена, что хуже!
Никита застывает, а потом вдруг опускает голову и начинает смеяться. Смотрю на мужчину, пытаясь сохранить на лице сердитое выражение, но спустя пару секунд не выдерживаю и присоединяюсь к его смеху. Атмосфера вокруг как-то преображается, рассеивается напряжение, и мне становится так легко с ним, как давно уже не было.
– О, господи, ну почему именно рядом с тобой, женщиной, по которой я схожу с ума, со мной случается такое… – он, наконец, успокаивается и утыкается лбом в сложенные руки. – Более унизительную ситуацию представить себе невозможно, – выдыхает обречённо.
– Да ладно тебе, подумаешь, ерунда какая. Нашёл, из-за чего переживать, – отмахиваюсь, даже не обращая внимания на первую часть сказанной им фразы – настолько естественно она прозвучала.
