Цепляю пинцетом ватный шарик, пропитываю его йодом и возвращаюсь обратно.
– Что ты… Ау-ш-ш-ш, – шипит, втягивая в себя воздух, когда начинаю обрабатывать проколы на коже. – Аня, ну йод-то зачем?"
"– Затем, что йод разрушит острые остатки колючек, если они остались под кожей, и не позволит ранкам сильно воспалиться, – отвечаю на автомате. – И вообще, бабушка мне всегда занозки йодом мазала. Так, похоже, бесполезно тут каждую точку прижигать, – бормочу и просто мажу всю поверхность кожи.
– Ты хирург, а не бабушка из деревни!.
. – мужчина дёргается. – Ай! Щиплет!
– Терпи. Ты врач или кто, в конце концов? – заканчиваю обработку.
– Что, врачам не может быть больно? – Никита морщится. – Хоть бы подула... – ворчит жалобно.
– Я хирург, а не бабушка из деревни, – повторяю его же фразу и выбрасываю использованную вату. – Всё, я закончила, можешь вставать. Вон чистые штаны лежат, – киваю на бикс с хирургическими костюмами и отворачиваюсь, давая ему возможность одеться. Убираю за собой со стола, снимаю и выбрасываю перчатки.
– Аня, – поворачиваюсь на голос уже одетого мужчины, вопросительно смотрю на него, а он, вдохнув, как перед прыжком в воду, вдруг выпаливает: – Поужинай со мной?
Замираю на секунду, а потом поднимаю брови:
– Другого времени для приглашения ты, конечно, выбрать не мог? – смотрю на его бёдра и, не удержавшись, хмыкаю. – Будем ходить и стоя есть хот-доги? Тебе ещё несколько дней сидеть некомфортно будет.
– Захочешь – походим, захочешь – посидим, я найду какой-нибудь ресторан с мягкими подушками, – он улыбается, но глаза серьёзные и… умоляющие.
– Пожалуйста? – неуверенно делает шаг и осторожно прикасается к моему плечу. – Мне очень нужно поговорить с тобой. Сказать кое-что.
Я задумываюсь, глядя на мужчину. Дать ему шанс… ну, хотя бы извиниться? Как там Герман его спрашивал, просил ли он у меня прощения?
– Хорошо, – наконец, говорю, не отводя от Никиты взгляд, и вижу облегчение, проступающее на его лице.
– Завтра? – он как будто торопится, чтобы не дать мне шанса отказаться и сбежать.
– Завтра, – киваю в ответ.
Мне дарят такую сияющую улыбку, что я на мгновение забываю, как дышать.
– Спасибо! – мужчина смотрит так, что становится неловко.
– Всегда пожалуйста, – отвечаю рассеянно, прохожу к двери и открываю замок.
– Ань, – окликает меня Никита, пока я ещё не вышла из процедурной, – можно спросить? Ты ведь сразу не поверила, когда майор сказал про Веру и про меня.
– Это не вопрос, – не знаю, что ещё ответить.
