Хотя бывает при мигренях, обоняние обостряется.
– Оля, ты точно здорова?
– Да, конечно! – она несколько раз кивает. – Анна Николаевна, пожалуйста… вы только не говорите Демьяну Аркадьевичу! Мне очень работа нужна! А если он решит, что я болею чем-то и не могу с Костей... ну, вы понимаете?
– Зови меня Аня, ладно? – смотрю на неё с сомнением. – И можешь мне поверить, Демьян не зверь какой-то, поймёт. Твоё состояние ведь не заразно, – улыбаюсь.
– Да, не заразно, – Оля нервно улыбается.
– Так, ну ладно, – киваю на небольшой диванчик, стоящий тут же в углу, – ты посиди тут, умойся, подыши.
Будет сильно болеть, скажешь, таблетку тебе найду.
– Вы… ты не скажешь Демьяну про... этот приступ? Мне правда очень нужна работа!
– Нет, не скажу. Но ты возьми мой номер телефона, хорошо? И не стесняйся обращаться за помощью!
– Спасибо, – выдыхает девушка и немного приободряется.
– Не за что, – улыбаюсь ей.
Выхожу и почти сразу натыкаюсь на Демьяна.
– Ты не видела Ольгу? – хмурится он.
– Ей освежиться надо было, шум, духота, – машу рукой в сторону туалета.
– Скоро придёт.
– А-а, ну ладно, – мужчина кивает и бросает взгляд на дверь. – Подожду тогда её. Мало ли что.
– Конечно, – направляюсь в сторону зала ресторана, ехидно улыбаясь про себя.
Похоже, Косте не пришлось долго искать «тётю».
Никита встречает меня возле стола.
– Я уже хотел идти за тобой, – обнимает, целует и тянет за руку. – Тебе надо переодеться!
– Зачем?
– Я всё объясню позже, – он заводит меня в небольшую комнату, явно служебное помещение ресторана, помогает расстегнуть свадебное платье, показывает на тёплое шерстяное, которое лежит тут же.
– Не буду смотреть, а то мы опоздаем!
– Куда?
– Жду тебя на выходе, – улыбается, не отвечая на мой вопрос.
Машина привозит нас в аэропорт. Шофёр достаёт собранные чемоданы, в одном из них я с удивлением узнаю мой. Никита не даёт мне подсмотреть, что написано на посадочных талонах, и только после всех досмотров у выхода я вижу…
– Мы летим в Рим? – не верю своим глазам.
– У нас с тобой свадебное путешествие, – он обнимает меня.
– Наша семейная жизнь не могла начаться лучше, – прижимаюсь к мужчине и целую его.
Пять лет спустя
Детский плач я слышу, ещё когда паркую машину под отдельно стоящим навесом. Откидываюсь на спинку сиденья, на секунду прикрываю глаза, но тут же выпрямляюсь и встряхиваюсь. Быстро захожу в дом, скидываю обувь, на ходу протираю руки салфеткой, бегом поднимаюсь на второй этаж и распахиваю дверь в детскую.
