"
"– Не думаю, что тебе будет комфортно, если я буду разгуливать по твоей квартире в чём мать родила, – усмехается, а я слегка краснею. – Во всяком случае, в первый же день. Или предлагаешь завернуться в полотенце?
– У меня есть кое-что, – киваю, поняв, о чём он.
Иду в спальню, мужчина сразу проходит за мной, обнимает, пока я лезу в шкаф и достаю огромный мужской тёмно-синий халат.
– Держи, – протягиваю ему.
– Откуда это у тебя? – он сразу прищуривается.
– Дежурный халат для любовников, – закатываю глаза, но заметив стремительно меняющееся выражение лица мужчины, торопливо говорю: – Да шучу я, успокойся! Просто однажды увидела этот халат в магазине, он показался мне таким уютным, а женских моделей не было, вот и купила мужскую.
Никита забирает из моих рук мягкий свёрток и слегка расслабляется. Смотрю на него, улыбаясь – вспомнила, что он говорил Дарси про оторвать кому-то конечности. Да уж, с этой ревностью надо что-то делать.
– У тебя потрясающая улыбка, – мужчина осторожно касается ладонью моей щеки, кончиком большого пальца поглаживает краешек губ.
– Не представляешь, как я завидовал всем, кому ты так улыбалась. Мне такая улыбка досталась только однажды – у нас тогда Соболевский лежал, ты выходила из его палаты.
– Вёл бы себя по-другому, и тебе бы тоже улыбалась, – говорю ворчливо, и он отводит взгляд.
Хочу спросить его, почему он так третировал меня все эти месяцы, но Никита сбивает меня с мысли.
– Тогда я бы не утерпел, и первый поцелуй у нас случился бы значительно раньше, и не так, как сегодня, – фыркает.
– Он и так случился значительно раньше, – хмыкнув, ляпаю, не задумавшись.
– В каком смысле… – он ошарашенно смотрит на меня. – Аня?
– Э-э, – отступаю назад, – может, ты уже пойдёшь в душ?
Никита откладывает на кровать халат и двигается ко мне.
– Нет уж, пока ты не объяснишь!
– Да нечего тут объяснять, – пячусь к выходу из комнаты, но мужчина, естественно, оказывается значительно быстрее и ловит меня у самой двери. Смотрит внимательно, перебегая взглядом от глаз к губам и обратно, а потом прижимается лбом к стене рядом с моей головой.
– Значит, всё-таки я что-то сделал, когда выпил лишнего, – стонет обречённо. – А ведь спрашивал, стоит мне извиняться или нет.
– Это был всего лишь поцелуй, – говорю успокаивающе.
– Самое ужасное не в этом, – он стоит с закрытыми глазами, – а в том, что я так ничего и не помню.
– Ты был… – запинаюсь, но продолжаю, – вполне нормальным. И вёл себя прилично. Ну, почти.
