– Ну что вы, Маргарита Владимировна, – отвечаю и сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос, – Никита Сергеевич – очень дальновидный руководитель. Понимает, как распределять нагрузки на свой персонал, – смотрю прямо в упор на мужчину и чётко и раздельно произношу: – В конце концов, где ещё я бы набралась такого опыта?
Надо же, как интересно, – думаю отстранённо. Никогда не видела, чтобы человек без повреждений и не на операционном столе так быстро бледнел. С чего бы вдруг, он ведь только что сказал, что я была для «взаимного удовлетворения», а раз изменила – значит, не нужна больше.
Может, нарушение венозного кровообращения? Дисциркуляция? Или давление упало? Ну что ж, Маргарита пока не уходит, справится с ним, если что.
Разворачиваюсь и выхожу из кабинета.
На секунду задерживаюсь в безумной надежде, что услышу хлопок двери, что он выйдет за мной, но нет.
Быстро иду в сторону санузла, потом перехожу на бег – хорошо, что в коридоре никого нет – врываюсь в кабинку, и меня выворачивает наизнанку смесью желчи и кофе, который пила недавно.
Опускаюсь на колени, ноги не держат, желудок сводит спазмами."
"Спустя несколько минут, отдышавшись, с трудом поднимаюсь, умываюсь в раковине, плещу в лицо водой. Смотрю на себя в зеркало – кожа белая до синевы, губы обескровлены, зрачок во весь глаз. Чёрт, а если?..
Хватаюсь за живот. Когда я в последний раз делала противозачаточную инъекцию? Судорожно вспоминаю. Два месяца назад, а срок действия укола – три. Для успокоения подсчитываю дни цикла, но тут же облегчённо выдыхаю.
Нет, не беременность, просто стресс.
Просто стресс. Просто…
Сухо всхлипываю, но слёз нет. Дышу, концентрируясь на вдохах и выдохах. Не медитация, но близко. Постепенно эмоции уходят, им на смену приходит какое-то тупое равнодушие. Видимо, организм сам включает защитный механизм. Долго так я явно не протяну, но смогу спокойно закончить рабочий день и уйти.
Выпрямляюсь, отхожу от раковины. Последний раз смотрю в глаза измученной девушке в зеркале и толкаю дверь.
Глава 17
В коридоре никого нет, только со стороны выхода на лестницу доносятся чьи-то удаляющиеся шаги. Смотрю на свои подрагивающие пальцы. Надо что-то съесть… при мысли о еде к горлу опять поднимается тошнота.
– Аня? – в размышления врывается знакомый голос, я перевожу взгляд на незаметно подошедшую старшую медсестру, которая тут же обеспокоенно хмурится. – Аня, на тебе лица нет! Что случилось?
– Плохо стало, Надюш, – тру лоб ладонью, прислоняюсь к стене.
