– Похоже, давление скакануло.
– А ну-ка, пойдём в процедурку, – Надя подхватывает меня под руку, обнимает за талию. – Довела себя чёрт знает до чего, – ворчит женщина, – ещё не хватало, чтобы ты тут мне в обморок грохнулась. Ну, давай, моя хорошая, вот так, не торопясь…
Подчиняюсь крепким ласковым рукам, мы медленно идём в сторону процедурного кабинета. Внутри никого нет, Надя усаживает меня на стул, быстро измеряет давление.
– Пониженное немного, – качает головой, – но в целом нормально. Глюкозу с аскорбинкой по вене тебе уколю.
Киваю и засучиваю рукав халата, Надежда быстро делает всё, что надо. Сгибаю руку в локте, прижимая ватку.
– Посиди! И, Аня, надо за собой следить! В первую очередь нормально питаться, – старшая медсестра сочувственно гладит меня по плечу. – Ты же врач, не маленькая – сама всё знаешь, что я тебе тут буду говорить.
– Да, Надюш, знаю, – прислоняюсь головой к стене, закрываю глаза.
Раздаются какие-то шорохи, шаги.
– Что происходит?
О, господи, ну только не он!
– Никита Сергеевич, не сейчас!
Приоткрываю глаза и вижу, что Надя встала передо мной, закрывая от возвышающегося на пороге заведующего.
– Что с вами?
Голос какой-то… не такой, как обычно, но я не отвечаю, а просто опять закрываю глаза.
– Никита Сергеевич, – Надя мужественно берёт удар на себя, – Анне Николаевне стало нехорошо. Сейчас уже всё в порядке, ей просто нужно немного отдохнуть. Вам что-то нужно?
– Пусть зайдёт ко мне попозже, – слышу через паузу, и мужчина, наконец, выходит.
– Уф-ф, – выдыхает медсестра, присаживаясь рядом со мной, – что-то он злой, молнии из глаз.
– Когда было по-другому? – пожимаю плечами и выпрямляюсь. – Пойду.
– Посидела бы ты ещё, – бурчит Надежда, но безнадёжно машет рукой и тоже встаёт. – Аккуратно только, хорошо?
Киваю в ответ и иду к кабинету, в свой личный ад.
– Анна Николаевна, – Добрынин поднимается из-за стола, я отмечаю пронзительный взгляд из-под бровей, – как вы себя чувствуете? – спрашивает, поколебавшись.
– Вы вызывали, Никита Сергеевич, – говорю равнодушно.
Вопрос игнорирую. Какое ему дело? Силы у меня закончились, как и чувства – такое ощущение, что всё погребено под толстым слоем пыли… или пепла. Вот только феникс из него не возродится.
– Да, вызывал, – он кивает и, помолчав, добавляет: – Я хотел поговорить, объяснить, я не должен был...
– Нам не о чем говорить, – прерываю его, – если только ваш вопрос не по работе. Это всё? Я могу идти?
– Не о чем... ну что ж, хорошо.
