— Ну не злись, пусечка. Как ты там вчера сказал? «Правила игры только что стали еще интереснее?» Ну вот, родной, — улыбаюсь в оскале ядовитой гиены на третьей недели жесткой диеты. — Правила игры только что стали еще интереснее. Твой ход.
Волкова"
"Настроение, которое слегка приподняла маленькая девичья пакость, сдулось воздушным шариком печально быстро. Буквально через пару часов, когда пришло сообщение от разлюбезной мамаши:
М: «Подъедь сегодня. Нужно померить наряд на субботу».
Да ну твою ж…
Я: «Я плохо себя чувствую».
М: «Ты всегда плохо себя чувствуешь, когда я тебя о чем-то прошу. Жду к четырем».
Приехали. Не отвертишься, иначе потом такой ушат грязи выльется, что под душем ночевать придется. Последние пару лет с матерью у нас сложные отношения. После развода ее крыша знатно поехала. Хотя тут, может, и кризис среднего возраста еще неудачно наложился. Поверх всплывших многократных измен отца.
В общем, мы перестали друг друга слышать, понимать, а каждый разговор теперь заканчивается скандалом.
Плюс это мерзотное существо окончательно разрушило все, что осталось от кровных уз. Его терпеть рядом с собой у меня уже не хватило никаких нервов. Потому и съехала.
Изначально я собиралась отдельное жилье снимать, папаша ежемесячно высылает мне алименты, решив, видимо, что этим может искупить прощение, но Ника с Дашей предложили пожить у них. А отцовские деньги пока откладываются: к выпуску как раз накопится на собственную квартиру. Если девчата раньше не попросят, надумав ячейки общества лепить.
Короче, к обозначенному часу такси подъезжает к высоким кованым воротам за которым возвышается белый коттедж с широкой открытой трассой на втором этаже и личным бассейном. Не один Волков «голубых» кровей. Я девочка тоже не промах. Была. И остаюсь по сути, но прежней вседозволенностью уже не обладаю и джакузи из шампанского устраивать тоже больше, увы, не могу.
Набираю нужный код на панели калитки и захожу на территорию. Деревья стремительно осыпаются, но желтой листвы на плиточной дорожке практически нет.
И пожухлый газон идеально подстрижен. Да все как с картинки риелторских журналов в осенних декорациях. Идеально, обезличенно, искусственно и никак.
Стеклянная входная дверь привычно открывается ключом, впуская меня в филиал музея. Все белое и стерильное. После стольких месяцев обычной сталинской двушки, где пыль вытиралась исключительно по настроению, находиться здесь уже даже неуютно.
